Без этического провала
Когда есть видео и четкое действие, система проявляет строгость, транслируя контроль. Однако в сложных инцидентах, где видна лишь цепочка ошибок, она предпочитает ссылаться на «обстоятельства», избегая поиска виновных.
На этой неделе ЦАХАЛ опубликовал результаты расследований двух резонансных инцидентов. В первом случае израильский гражданин был по ошибке убит огнем наших сил. Во втором — бойцы напали на съемочную группу CNN. Несмотря на разную природу событий, реакция системы оказалась почти противоположной.
В ситуации с иностранными журналистами ЦАХАЛ принял решение отстранить от деятельности весь батальон. Командные меры были жесткими и оперативными: посыл заключался в том, что подобные действия не соответствуют ценностям армии. Напротив, в трагическом инциденте, где погиб Офер Москович, было установлено отсутствие халатности и «этического провала». Итогом стали лишь изменения в процедурах, а личной ответственности никто не понес. Цепочка ошибок и стечение обстоятельств привели к тому, что в деле не оказалось ни имен, ни адресов, ни виновных.
Трудно не заметить закономерность: когда есть видео и одно четкое действие, позволяющее указать пальцем на ошибку, система проявляет строгость. Когда же инцидент сложен и состоит из череды провалов, проще списать всё на «обстоятельства». Если некого винить, значит, и этического провала нет — достаточно лишь обновить инструкции.
Это не просто проверка, а упрощенный алгоритм принятия решений: когда виновные очевидны — их наказывают, когда всё запутанно — меняют процедуры. Проблема в том, что военное расследование должно защищать нас от подобной предвзятости, изучая то, что трудно увидеть, а не только то, что удобно показать. Иногда происходит обратное.
Расследование в любой организации преследует две цели. Первая — понять, что и почему произошло, чтобы минимизировать риски в будущем. Вторая — продемонстрировать, что система функционирует, а надзор осуществляется. Эти цели не всегда совпадают, а порой и противоречат друг другу.
Ощущение порядка
Когда расследование заканчивается отстранением целого батальона, это создает громкий заголовок и ощущение порядка: кто-то понес наказание, проблема решена. Это эффективно для антикризисного управления, но не всегда означает, что удалось добраться до корня проблемы.
Вердикт об отсутствии «этического провала» также создает заголовок, но иного рода: мы всё проверили, всё в порядке, за исключением уже исправленных процедур. Это тоже эффективно для управления кризисом, но не гарантирует отсутствия системных проблем.
В обоих случаях расследование выполнило свою задачу — выдало продукт. Уроки извлечены, дело закрыто. Но оно не задало по-настоящему пугающих вопросов.
В обоих случаях была проделана профессиональная работа. Однако, когда результаты так удобно укладываются в системные рамки, возникает вопрос: не является ли это очередным случаем, когда человек погиб, а ответственности никто не несет?
Расследование не спросило, как артиллерийский батальон мог вести огонь над гражданским районом в обстоятельствах, приведших к смерти человека, без участия ответственных лиц. Ни командира, ни офицера по безопасности, ни одного звена в цепочке командования. Изменение процедур в данном случае — это лишь подмена ответственности.
Также не прозвучал вопрос: является ли отстранение батальона, напавшего на журналистов, самым верным решением, или это лишь быстрый шаг для минимизации имиджевого ущерба? Когда замешана группа CNN, приоритеты меняются не из-за ценностей, а из-за хрупкости имиджа.
Возможно, я ошибаюсь, и работа была выполнена безупречно. Но когда выводы так идеально соответствуют системному удобству, трудно отделаться от ощущения, что ответственность снова размыта.
«Не герои мы, ибо работа наша черна»
Покойный Реувен Полити писал: «Не герои мы, ибо работа наша черна». Эти слова верны и для системы. Война — это черная работа, создающая ситуации, где хорошие люди совершают ошибки, а талантливые принимают неверные решения. Это не отклонение, а реальность. Вопрос в том, готова ли система смотреть на нее открыто, даже когда это неудобно.
Когда расследование превращается в инструмент защиты системы от трудных вопросов, оно перестает быть расследованием и становится упражнением по связям с общественностью. И, возможно, именно здесь кроется настоящий этический провал — не только в том, что происходит на местах, но и в том, что происходит после.
Автор — эксперт по поведенческой экономике и принятию решений, член преподавательского состава Школы психологии имени Баруха Ивчера в Университете Райхмана.
