Битва за кипу: как религиозный сионизм стал самым востребованным ресурсом предстоящих выборов

Это была рутинная пресс-конференция, даже довольно скучная. Место действия — Дом журналистов в Тель-Авиве: камеры, немного публики, первый ряд, зарезервированный для членов списка, и множество лозунгов на синих вывесках: «безопасность», «Иран», «решимость», «уклонение» — всё с восклицательными знаками.

Несмотря на потенциал, даже угощение не впечатлило: представители партии «Наш дом Израиль» могли бы удивить русским яичным салатом, свекольным салатом «шуба» или изысканным холодцом, но ограничились сухим печеньем, колой и кофе. И всё же, несмотря на заурядность мероприятия, оно стало исключительным в почти историческом масштабе — как для «Наш дом Израиль» в частности, так и для политики в целом: на сцену вышли новые лица партии: Шарон Шараби, Рафи Бен-Шитрит, Йоси Бродни и Исраэль Бен-Шитрит. Четверо в вязаных кипах. Четверо.

Партия, которая когда-то строила свою идентичность на открытом антиклерикализме — гражданские браки, общественный транспорт по субботам, борьба с монополией раввината и лобовые столкновения с религиозным истеблишментом, — сейчас проходит своего рода политический «полугиюр».

И «Наш дом Израиль» далеко не одинока. Гади Айзенкот уже представил носящего кипу Йорама Коэна, а до него был Матан Кахана — плоть от плоти религиозного сионизма. Хили Троппер, человек, символизирующий мягкую государственность с классическим ароматом «вязаных кип», уже упоминается как политик, рассматривающий возможность создания собственной структуры.

Политическая система находится в состоянии «гонки вооружений» вязаными кипами. Они стали хитом предстоящих выборов.

На протяжении долгих лет религиозный сионизм публично клеймился как негативное явление. Их называли не «поселенцами», а «оккупантами». Освещение событий в период размежевания фокусировалось на опасениях, что они будут саботировать или срывать планы властей, сопровождаясь преувеличенными слухами об использовании огнестрельного оружия. Долгие годы образ религиозного сионизма формировался не через их великолепные образовательные учреждения, а через столкновения с полицией и солдатами в Амоне, поселениях и форпостах. Кадров с подготовительных курсов (мехинот) было гораздо меньше, чем репортажей о «битвах на холмах».

А затем наступило 7 октября и война «Железные мечи». К великому сожалению и скорби, кадры эвакуации форпостов сменились кадрами военных кладбищ. Вместо репортажей о земельных спорах заголовки захватили истории героизма.

Погоня за вязаными кипами как за политическим капиталом

Военно-подготовительные курсы. Командиры. Бойцы. Женщины, сироты, семьи, заплатившие самую тяжелую цену из всех возможных.

Исследование, опубликованное в «Макор Ришон» в январе 2026 года, показало, что ученые из Ариэльского университета обнаружили: около 40% павших на войне вышли из среды религиозного сионизма. Число, почти невообразимое по отношению к их доле в населении. И израильская общественность это увидела. Внезапно религиозный сионизм перестал восприниматься только как идеологический сектор, став двигателем миссии, самопожертвования и национальной ответственности.

Можно интерпретировать погоню за вязаными кипами как признание их политического веса: это ценностные люди, пользующиеся престижем и общественным признанием, поэтому каждая партия хочет «украсить» себя ими. Это логично, правильно и достойно.

Но есть и другая причина: люди в вязаных кипах — пожалуй, самая важная группа колеблющихся избирателей на предстоящих выборах.

Это люди, способные переходить между блоками. Справа — в центр, из центра — направо. От Бецалеля Смотрича к Нафтали Беннету, от Бени Ганца к Итамару Бен-Гвиру, от Беннета к партии типа Винтера или Смотрича — существует множество различных и порой странных вариантов. Религиозный сионизм со всем многообразием бывших религиозных (датлашей) может предоставить немало «хрупких» голосов — людей, разгневанных неявкой ультраортодоксов на помощь в войне, призывами ультраортодоксальных раввинов игнорировать повестки, а также тем фактом, что многие не учатся и не призываются, в то время как другие гибнут за Землю Израиля и еврейский народ.

С другой стороны, им достаточно услышать одно высказывание Яира Голана об убийстве младенцев как о «хобби», увольнение Зини или упоминание палестинского государства — и они тут же сдвигаются обратно по оси.

Существует спор о том, о каком количестве голосов идет речь. Те, кто преуменьшает их значение, утверждают, что речь идет менее чем о двух мандатах — избирателях Айелет Шакед и Беннета в прошлых воплощениях, которые искали голоса днем с огнем и не прошли электоральный барьер. Однако, согласно опросам и проверкам различных партий, речь идет не менее чем о пяти мандатах — значимых и решающих.

Каждая партия хочет украсить себя представителями религиозного сионизма в надежде, что они потянут за собой еще несколько тысяч колеблющихся голосов. До ближайших выборов вы, вероятно, увидите еще очень много вязаных кип на пресс-конференциях, презентациях партий, в первых рядах и в блестящих предвыборных роликах.

После лет, когда на них смотрели в основном через призму споров, теперь на них смотрят через носилки. И на этот раз, в отличие от прошлого, их не только обнимают политически. Теперь понимают, что именно они, по всей видимости, и решат исход следующих выборов.