«Блиц» справа, «решительность» слева: кто на самом деле боится суверенитета Кнессета

Законотворчество и изменение порядка управления — это суть демократического мандата, который общественность предоставляет своим избранникам. Попытка представить деятельность 25-го Кнессета как насильственную аномалию или отклонение — не что иное, как политическая манипуляция, призванная связать руки большинству. Заявленная роль избранного правительства — проводить реформы, а роль суверенного Кнессета — принимать их в качестве законов. Нынешняя борьба идет не за «качество законодательства», а за само право национального лагеря реализовывать свою политику.

Парламентская история Государства Израиль доказывает, что многие созывы Кнессета начинали беспрецедентные структурные реформы, иногда в молниеносном темпе, призванном использовать политические окна возможностей. Когда второе правительство Рабина продвигало соглашения Осло в 13-м Кнессете, или когда правительство Шарона продвигало закон о реализации плана размежевания в 16-м Кнессете, системы двигались с максимальной скоростью. Для тех из нас, кто забыл: закон о реализации соглашений Осло был принят Кнессетом в течение пяти месяцев, а закон о реализации плана размежевания был принят Кнессетом в течение трех с половиной месяцев. Эти судьбоносные шаги изменили границы государства, эвакуировали поселения и перевернули основы безопасности и государственного устройства с перевесом в один голос, без широкого консенсуса и игнорируя масштабные общественные протесты. В те дни юридический и медийный истеблишмент не называл темпы законодательства «агрессивными», а воспевал «решительность власти».

С количественной и процедурной точек зрения 25-й Кнессет ничем не отличается. Он действовал в соответствии с регламентом Кнессета, через уставные комиссии, проводя десятки открытых дискуссий, выслушивая экспертов и голосуя по закону. Так, например, законодательный процесс закона, касающегося полномочий юридического советника правительства, который был принят в последние дни работы Кнессета, занял восемь с половиной месяцев от предварительного чтения до третьего чтения.

Судебная реформа и шаги по укреплению системы управления, предпринятые коалицией, были призваны восстановить баланс между ветвями власти, который был односторонне нарушен со времен конституционной революции судьи Аарона Барака в 90-х годах. Эта конституционная революция была проведена в 12-м Кнессете глубокой ночью, с минимальным перевесом и без осознания общественностью глубины навязанных ей изменений.

В любой крупной реформе — в сфере молочной продукции, импорта, связи, кредитования или судебной системы — всегда будут группы влияния, которые почувствуют, что «у них сдвинули сыр». Для сравнения, правительство Беннета приняло в течение трех месяцев, посредством закона о хозяйственном регулировании, повышение пенсионного возраста для женщин, что было спорным вопросом. Те, кто привык управлять государством через коридоры Верховного суда и назначенных чиновников, не отчитываясь перед избирателями, реагируют с естественной тревогой, когда власть возвращается к представителям народа. Сопротивление проистекает из желания сохранить старые центры влияния, а не из беспокойства о парламентском процессе.

Сущностная демократия проверяется способностью большинства осуществлять политику, ради которой оно было избрано. Кнессет, который ограничивает темп своей работы из-за угроз или давления шумного меньшинства, грешит против своей роли. 25-й Кнессет не разбил правила игры, он просто отказался играть по односторонним правилам, продиктованным ему оппозицией и ее представителями в СМИ и академических кругах. Пришло время прекратить лицемерие, признать суверенитет Кнессета и помнить, что решительное законодательство — это не изъян системы, это демократия в действии.