Бофор — это не только символ: Израиль проникает вглубь «Хезболлы»

Военный маневр по захвату Бофора — это не просто символическое событие. Название этого места несет в себе исторические слои: Beau Fort — «Красивая крепость» на французском языке — крепость крестоносцев, возвышающаяся над Южным Ливаном, также известная как Шкиф-Арнон или Калат-а-Шкиф.

На протяжении поколений это место имело стратегическое значение в «стране кедров»: точка обзора и контроля над районом Набатии, Литани и транспортными артериями юга. В Израиле Бофор наполнился дополнительным смыслом со времен Первой ливанской войны: молодые бойцы, тяжелая цена и вопросы, которые не исчезли даже после отступления из Ливана.

В нынешней кампании значение Бофора является стратегическим и, возможно, даже драматическим. Когда к нему добавляются населенные пункты Яхмур и Зутар-а-Шаркия, а также район Шкиф-Арнон, обнаруживается более глубокий маневр: Израиль больше не довольствуется действиями к югу от Литани или точечным устранением звеньев запуска — а нацеливается на зону ответственности «подразделения Бадр», территориальной структуры «Хезболлы», отвечающей за глубину от севера Литани до района Сидона.

Уникальность «Бадр» заключается не только в территории, которую она контролирует, но и в ее роли как связующего звена между линией соприкосновения на юге и оперативным тылом «Хезболлы» в Ливане. В этом пространстве интегрированы транспортные пути, наблюдательные пункты, склады, позиции для запуска, противотанковые комплексы, беспилотники и другие огневые инфраструктуры.

Будущее урегулирование не допустит ситуации в сфере безопасности, существовавшей до 7 октября

Поэтому Бофор, Яхмур и Зутар-а-Шаркия — это не просто географические ориентиры, а часть системы, которая позволяет «Хезболле» видеть, передвигаться, скрываться, осуществлять запуски и сохранять оперативную непрерывность.

Цель израильской операции — нанести удар по этой системе и сократить оперативное пространство, из которого «Хезболла» стремится восстановить свои силы, измотать ЦАХАЛ и держать поселения севера под угрозой.

Израиль использует период времени до возможного рамочного соглашения, чтобы установить новые факты в сфере безопасности в Южном Ливане. Этот шаг призван вытеснить «Хезболлу» из районов, из которых она годами угрожала поселениям севера, нанести удар по ее инфраструктуре над и под землей и дать понять Ливану, что будущее урегулирование не сможет вернуть ситуацию в сфере безопасности, существовавшую накануне 7 октября 2023 года: «Хезболла» вблизи границы, развернутая в деревнях, владеющая огневой и наблюдательной инфраструктурой и поддерживающая постоянную угрозу Галилее.

Возвращение на Бофор спустя 26 лет придает этому шагу драматическое значение. Израиль стремится сформировать практическую линию безопасности, которая не позволит «Хезболле» воссоздать старую пограничную формулу: физическая близость к поселениям севера, удержание господствующих высот, растворение в деревнях и ведение огня из смешанного гражданско-военного пространства.

В течение многих лет эта формула опиралась на разрыв между официальным суверенитетом Ливана и фактическим контролем «Хезболлы» на местности. Теперь Израиль пытается разорвать эту преемственность — от передовой линии до глубины к северу от Литани.

Здесь возникает центральный вопрос: как захват Бофора и района Яхмур-Зутар связан с угрозой беспилотников-камикадзе? Ведь это одна из угроз, которая особенно осложнила действия ЦАХАЛа в нынешней кампании: маленькое, относительно дешевое, гибкое и труднообнаруживаемое в реальном времени средство, позволяющее «Хезболле» изматывать силы, не обязательно задействуя крупные и уязвимые огневые системы.

Так вот, Бофор не решит проблему беспилотников. Он не закроет небо, не отменит технологии и не помешает «Хезболле» запускать беспилотники из других районов. Его важность заключается в другом измерении: он сокращает зону комфорта, из которой «Хезболла» реализует эту угрозу.

Контроль над ключевыми точками может отдалить звенья, поразить склады, сократить количество наблюдательных пунктов, нарушить пути доступа и сделать запуск беспилотников более опасным и сложным. Израиль не стирает угрозу, но пытается изменить условия, в которых она реализуется.

---

Способен ли Израиль перевести военное достижение в будущее урегулирование?

Отсюда и политический контекст. На фоне ведутся переговоры, готовятся черновики, оказывается американское давление и существует возможность рамочного соглашения, которое будет направлено на прекращение боевых действий в Ливане. Именно поэтому Израиль торопится. Он понимает, что политические часы могут остановиться для него в любой момент. Поэтому он пытается установить факты до того, как бумаги лягут на стол — не обязательно для того, чтобы оставаться в каждой точке, которой он достиг, а для того, чтобы гарантировать, что любое будущее отступление, если оно произойдет, будет совершено с более сильной позиции и с четким требованием: «Хезболла» не возвращается к линии соприкосновения, не возвращается к Литани как к чисто символической линии и не сохраняет свою инфраструктуру так, будто ничего не произошло.

Опыт прошлого в Ливане обязывает к осторожности, но нынешний контекст иной. Израиль не действует в стратегическом вакууме восьмидесятых или девяностых годов. Он действует после периода, когда израильский север стал постоянной целью «Хезболлы», целые поселения опустели, а граница превратилась в пространство, вокруг которого невозможно вести нормальную повседневную жизнь.

Поэтому вопрос не только в том, может ли Израиль снова быть втянут в Ливан, но и в том, способен ли он перевести военное достижение в урегулирование, которое не позволит «Хезболле» вернуться в нулевую точку накануне 7 октября.

Военное давление станет рычагом воздействия на Ливан

Здесь также вступает в силу новый ливанский контекст. Бофор может стать будущей разменной монетой, но он действует в реальности, где в Ливане нарастают общественные и политические настроения, стремящиеся ограничить шаги «Хезболлы», чтобы получить больше Ливана и меньше «государства в государстве».

Голоса, звучащие из парламента, из СМИ и из социальных сетей, еще не превращаются в консолидированную ливанскую политику, но они указывают на изменение климата: «Хезболла» больше не воспринимается только как защитник юга, но и как тот, кто приносит Ливану разрушение, изоляцию и потерю суверенитета.

С точки зрения Израиля, задача состоит в том, чтобы соединить военное давление с этим ливанским моментом — так, чтобы Бофор, Яхмур и Зутар были не только достижениями на местности, но и рычагом для урегулирования, в котором Ливану также придется выбирать: государство или покровительство «Хезболлы». Поэтому ответ на вопрос «куда мы идем отсюда» зависит от способности связать Бофор с Вашингтоном, Яхмур с рамочным соглашением, а Зутар с возвращением жителей севера.

Израиль должен прояснить, что он не стремится оставаться в Ливане, но и не готов возвращаться к 6 октября. Ни к старой зоне безопасности, ни к старой иллюзии тишины. Целью должно быть ливанское пространство, в котором «Хезболла» теряет способность создавать прямую угрозу у границы Израиля.

Бофор в этом смысле — не столько цель, сколько знак. Он сигнализирует Ливану, «Хезболле» и американцам, что следующее урегулирование не сможет ограничиться словами. Оно должно будет опираться на новую реальность в сфере безопасности: «Хезболла» дальше от границы, более ограничена в передвижении и находится под более эффективным контролем.

Если урегулирование созреет, Бофор станет одной из разменных монет, сформировавших его условия. Если оно задержится, он станет частью израильских усилий по установлению на местности того, что еще не закреплено на бумаге.