Больше не любимец публики
Нынешний кризис в отношениях между правительством Израиля и администрацией США кардинально отличается от прошлых. В этот раз Израиль лишился поддержки Конгресса, а американское общественное мнение настроено к нему враждебно.
Это не первый кризис в отношениях между правительством Израиля и американской администрацией. Мы уже проходили через это. В 1975 году произошла «переоценка» отношений, вызванная гневом Вашингтона из-за провала переговоров между Израилем и Египтом. По приказу президента Джеральда Форда США прекратили экономическую помощь и заморозили поставки оружия. За прошедшие десятилетия случалось немало подобных кризисов. Один из самых серьезных произошел в 2015 году на фоне противостояния по поводу иранской ядерной программы и настойчивого желания Биньямина Нетаниягу выступить в Конгрессе, что вызвало недовольство президента Обамы и членов Демократической партии.
Однако фон был совершенно иным. В 1975 году 76 сенаторов подписали письмо в поддержку Израиля, выступив против возложения на него ответственности за провал переговоров и потребовав возобновить военную и дипломатическую помощь. Давление сработало, и «переоценка» закончилась. Джо Байден был в числе подписавших. В 2015 году 83 сенатора направили Обаме письмо, в котором разъяснили: «Мы готовы поддержать долгосрочное соглашение, которое значительно увеличит помощь и поможет предоставить Израилю ресурсы, необходимые ему для защиты себя и сохранения своего качественного военного преимущества». Эти слова послужили стимулом.
Кто-то может сказать: если мы уже были в такой ситуации, значит, ничего страшного — переживем и сейчас, опираясь на массивную поддержку Конгресса. Но нет. Мы находимся в совершенно ином фильме. В этот раз все иначе. Во всех прошлых кризисах общественное мнение симпатизировало Израилю, а поддержка в Конгрессе была двухпартийной, как следствие этого настроя. Теперь же этого нет. В последнее десятилетие общественное мнение изменилось — в том числе из-за огромных инвестиций из Катара и распространения прогрессивно-вокистской идеологии в академических кругах. С 7 октября, за исключением нескольких недель, Израиль перестал быть любимцем публики. Обвал уже произошел, мы находимся в разгаре переворота.
Раньше администрация выступала против Израиля, но сталкивалась с симпатизирующим общественным мнением. Сегодня мы имеем администрацию, которая симпатизирует Израилю, но общественное мнение настроено враждебно. И это было верно до недавнего времени. С того момента, как Дональд Трамп изменил свою позицию, положение Израиля стало иным. В Конгрессе больше нет тех, кто встал бы на его защиту. Писем поддержки больше не будет. Верно, что Дональд Трамп подвергается сейчас острой критике за свое соглашение о капитуляции перед Ираном. Но эта критика не помогает Израилю. Ее суть сводится к вопросу: если результат — капитуляция, зачем вообще было начинать войну? Это критика, которая почти повсеместно обвиняет Нетаниягу в том, что он втянул Дональда Трампа в этот конфликт.
Проблема не в критически настроенной или даже враждебной администрации. Проблема в пугающем изменении статуса Израиля. Американский политик, заботящийся о своей карьере, теперь будет дистанцироваться от Израиля. Связь с AIPAC, означающая получение помощи от произраильского лобби, превратилась в бумеранг. Это стало обузой, от которой нужно избавляться, а иногда и извиняться за прошлую поддержку. Раньше это было поводом для гордости, сегодня — клеймо позора.
Не будем винить только американцев, Катар или прогрессивно-вокистскую волну. И не будем все списывать на антисемитизм — хотя он, безусловно, присутствует. Если мы хотим перемен, а они необходимы, стоит заглянуть внутрь себя. Мы согрешили. Мы преступили. Мы предали. Когда министры говорят об уничтожении палестинских деревень — они подрывают американскую поддержку Израиля. Когда евреи бесчинствуют в отношении невинных палестинских фермеров — они служат врагам Израиля. Когда эти бесчинствующие, почти как правило, не арестовываются и получают прямую или косвенную поддержку от министров правительства — американцы, как евреи, так и неевреи, предпочитают держаться от нас подальше.
Когда ведутся разговоры о поселении в секторе Газа или на юге Ливана — на нас смотрят как на сошедших с ума. Когда солдат оскверняет статую Иисуса — это уже не та страна, которую они поддерживали. И когда Израиль создает бесчисленные форпосты — американцы убеждаются, что это уже не то миролюбивое государство, которое они знали раньше. Кое-где мы пытаемся объяснить: это маргиналы, это не весь Израиль. Даже поселенцы открещиваются от хулиганов. Раньше это помогало. Сегодня, в правительстве, где Итамар Бен-Гвир и Бецалель Смотрич являются самыми доминирующими, крикливыми и влиятельными министрами, это объяснение не работает. А когда премьер-министр не способен от них откреститься, ущерб лишь растет.
У Израиля нет триллионов Катара. Он также не может в одиночку бороться со школой мысли, представляющей Израиль как колониальное государство. Но Израиль может и обязан сменить направление. Это не только моральный долг, но и национальная, сионистская необходимость. При всем уважении к «разъяснительной работе» (хасбаре), прежде всего нужна политика. Политика, которая вернет Израиль в семью народов. Политика, при которой мы сможем сказать — хотя бы тем, кто готов слушать, — что наш союз основан не только на интересах, но и на общих ценностях. Нет никаких шансов, что это произойдет при нынешнем правительстве Итамара Бен-Гвира, Бецалеля Смотрича и Ицхака Гольдкнопфа. Но есть шанс, что это произойдет — пусть и с трудом — при национальном и сионистском правительстве.
