Больше политики, меньше экономики: как был подорван статус старейшего учреждения
Национальный экономический совет создавался как стратегический орган для формирования государственной политики, однако под руководством профессора Ави Симхона он оказался в эпицентре профессиональных и политических разногласий. В то время как бывшие высокопоставленные лица предупреждают об эрозии статуса совета, Симхон отвергает критику, настаивая на своем исключительном опыте.
В последние годы Национальный экономический совет известен прежде всего как «театр одного актера». Профессор Ави Симхон, возглавляющий его уже 11 лет, раз за разом удивляет коллег по правительству, академическое сообщество и общественность.
Все началось еще во время пандемии, когда он стал архитектором раздачи пособий каждому гражданину стоимостью 6,5 миллиарда шекелей. В период работы правительства Беннета-Лапида он взял паузу, однако после возвращения при нынешнем кабинете министров инициировал ряд спорных мер: от субсидирования ипотеки, вызвавшего возмущение в Минфине и Банке Израиля, до предложения о снижении НДС, противоречащего рекомендациям Международного валютного фонда.
Ряд свидетельств источников внутри системы и за ее пределами рисует перед «Глобс» картину непрерывного процесса, в ходе которого основные цели Совета были заброшены, а политическая ангажированность его главы подорвала авторитет органа. В ответ на эти утверждения Симхон дал интервью «Глобс» и полностью отверг критику.
Профессор Ави Симхон
Личное: родился в 1959 году, женат, отец троих детей.
Профессиональное: профессор экономики, преподаватель Еврейского университета. Председатель Национального экономического совета и экономический советник премьер-министра Нетаниягу. В прошлом занимал пост председателя консультативного форума при министре финансов Штайнице и главы кафедры на факультете сельского хозяйства в Реховоте.
Еще кое-что: во время кризиса, вызванного пандемией, был одним из архитекторов «пособия каждому гражданину» (в размере 750 шекелей).
«В Минфине не приветствовали создание Совета»
«В 2006 году Ольмерт стал премьер-министром в одночасье, после того как Ариэль Шарон перенес инсульт», — вспоминает профессор Мануэль Трахтенберг, основатель Совета и его глава в 2006–2009 годах. «Вскоре после этого он обратился ко мне и попросил стать его экономическим советником. Я сказал ему, что считаю необходимым создать полноценный орган, способный давать серьезные экономические консультации. Тогда существовала аномалия: любой значимый экономический шаг попадал на стол премьер-министра, но у него не было инструментов для формирования политики. Приходили представители бюджетного отдела или Банка Израиля, но у самого премьер-министра не было поддержки».
«Вскоре мне сказали: "Давай, создавай", — вспоминает он. — Я набрал молодых ребят, отличных экономистов, при поддержке тогдашнего генерального директора канцелярии премьер-министра Раанана Динура и комиссии государственной службы. В Минфине не приветствовали создание Совета: этот орган обеспечивал противовес, в то время как до этого поле деятельности было полностью их. Со временем я выстроил с ними хорошие рабочие отношения, а тогдашний управляющий Стэнли Фишер очень поддерживал нас, что помогло укрепить статус Совета».
Помимо текущих консультаций, молодой Совет был призван вести широкое планирование. Трахтенберг перечислил ряд драматических шагов тех дней, во главе которых стояло изменение фискальных правил государства. До тех пор бюджет страны определялся по жесткой формуле, позволявшей ему расти лишь на один процент в год — независимо от роста экономики, активности ВВП или соотношения долга к ВВП. Еще одним заметным шагом стало введение отрицательного подоходного налога — мера, продвигавшаяся вопреки сопротивлению Минфине.
По его словам, до создания Совета правительственные цели концентрировались только на росте и дефиците; Совет внес в уравнение структурные и социальные цели, такие как уровень занятости и сокращение бедности. После Второй ливанской войны Трахтенберг инициировал создание революционной комиссии Бродта по проверке оборонного бюджета, а во время мирового кризиса 2008 года Совет уже был неотъемлемой частью штаба управления экономикой.
Совет был создан практически одновременно с Советом национальной безопасности (СНБ). Изначальная идея заключалась в создании в канцелярии премьер-министра двух органов, призванных координировать правительственную деятельность и определять стратегию: один в сфере безопасности, другой — в экономической. Но в то время как полномочия СНБ были закреплены законодательно, полномочия Совета остались в рамках различных правительственных решений. Государственный контролер отметил в 2023 году, что это является структурной слабостью: «В этих решениях не было определено, например, что Совет уполномочен получать информацию, в том числе из Министерства финансов, и не было установлено, что в его компетенцию входит вызов должностных лиц правительственных органов для проведения дискуссий. Также не были установлены правила назначения главы Совета».
А потом пришел профессор Ави Симхон
После избрания Биньямина Нетаниягу на пост премьер-министра в 2009 году, Трахтенберг рассказывает, что положил на стол заявление об отставке, но Нетаниягу попросил его остаться. «Я сказал ему, что мы не согласны по большинству вопросов, — вспоминает он, — а он ответил: "Это неважно". Я продолжал работать на этой должности, пока Гидеон Саар, занимавший тогда пост министра образования, не попросил освободить меня, чтобы назначить председателем Совета по планированию и бюджетированию (ВАТАТ). Я рекомендовал назначить вместо себя профессора Юджина Канделя, который впоследствии возглавлял Совет с 2009 по 2015 год и проделал отличную работу».
В 2015 году произошел поворот: на должность председателя Совета был назначен профессор Ави Симхон. С тех пор, как утверждают многие критики, Совет превратился в политически ангажированного подрядчика.
Во время пандемии Симхон раз за разом оказывался в центре общественных бурь. В разгар экономического кризиса он публично вступил в конфликт с владельцем бизнеса, усомнившись в его утверждении, что он «голодает». Позже, когда непередача государственного бюджета могла привести к роспуску Кнессета, Симхон обеспечил спорную поддержку этому шагу, заявив, что «отсутствие государственного бюджета — это не экономическая катастрофа». В то же время Симхон «узаконил неприемлемое», по мнению многих, предоставив профессиональное прикрытие инициативе пособия каждому гражданину и передаче «бюджетных коробок».
В интервью «Глобс» Симхон отвергает критику: «Роль Совета во время пандемии была критической. Все помнят пособие в 750 шекелей, но это лишь малая часть того, что мы сделали. Когда разразился кризис, бюджетный отдел считал, что на помощь хватит нескольких миллиардов. Я утверждал, что нам придется потратить 100 миллиардов шекелей. Премьер-министр принял мою позицию и распорядился выделить 850 миллиардов, причем именно я написал план помощи бизнесу вопреки позиции отдела». Он гордится тем, что получил поддержку министров финансов Кахлона и Каца, и добавляет, что «задним числом все считают, что я был прав, а пророчества о катастрофе Шауля Меридора, согласно которым я превращаю Израиль в Венесуэлу, развеялись как снег в Сахаре».
С объявлением выборов Симхон участвовал в праймериз в список «Ликуда». С созданием правительства Беннета-Лапида он покинул свой пост. Его возвращение на должность с приведением к присяге нынешнего правительства сопровождалось громким скандалом. Михаль Хальперин, бывший антимонопольный комиссар, сформулировала особое мнение, заявив, что Симхон «не достоин» возвращаться на должность из-за пренебрежительного отношения к женщинам. Симхон полностью отрицал эти утверждения, и в конечном итоге преодолел препятствие благодаря большинству голосов комиссара государственной службы профессора Даниэля Гершковича и Йорама Трубовича.
Касаясь критики Хальперин, Симхон утверждает, что она выступала «против его назначения из-за необоснованных клеветнических измышлений». На обвинения в политизации из-за его участия в праймериз «Ликуда» он отвечает: «Я не искал работу, так как будучи профессором экономики с постоянной ставкой в Еврейском университете, я зарабатывал больше. Я хотел влиять в Кнессете на экономику и общество в Израиле. Я привношу с собой исключительный опыт и глубокое знание работы правительства, политики и регулирования в Израиле». По его утверждению, «поскольку я баллотировался в «Ликуде», очевидно, что я ассоциируюсь с «Ликудом», и вполне логично, что премьер-министр от «Ликуда» назначит кого-то, кто ассоциируется с «Ликудом».
Битва за государственность Совета
«Я не собираюсь комментировать то, что происходит в Совете последние 11 лет, — говорит профессор Юджин Кандель, возглавлявший орган в период с 2009 по 2015 год. — Но фактически, сотрудничество с другими министерствами значительно сократилось, а лидерство в общеправительственной стратегии угасло». Кандель подчеркивает, что сегодня у системы нет возможности собрать все министерства для дискуссии о «будущем наших детей, через 10–15 лет». «Это то, к чему Совет должен вернуться очень быстро. В последнее десятилетие роль Совета была заброшена, и он не обладает той центральной ролью, которая была у него раньше».
Трахтенберг полностью разделяет это чувство: «Ави Симхон видел себя тем, кто идет против течения общепринятого экономического мышления во всем и вся. Иногда это неплохо, но когда это становится практикой, это опасно и сопровождается предложениями вроде субсидирования ипотеки. Нет ни одного экономиста в Государстве Израиль, который это поддерживает». По его словам, профессиональная репутация, которую этот орган тщательно выстраивал с момента своего создания до 2015 года, глубоко пострадала.
«Было ясно, что мы не наемные мечи», — говорит Юлия Эйтан, проработавшая в Совете целое десятилетие. «Место было низведено до уровня советников премьер-министра, точка. В мои годы в Совете, до его прихода, в любой дискуссии было очень ясно, что мы не наемные мечи. Твоя способность войти в комнату, чтобы тебя слушали и чтобы у тебя была репутация органа, к которому можно прийти с вызовами и дилеммами, опирается исключительно на профессионализм». Эйтан добавляет: «На мой взгляд, речь идет о недостойном человеке, который готов нарушать общепринятые нормы, чтобы служить политическим нуждам, с мизогинным и шовинистическим мировоззрением и пренебрежительным поведением по отношению к миру».
Государственный контролер вступает в игру
Государственный контролер в отчете за 2023 год выявил резкое падение показателей эффективности. Количество проектов, в которых Совет был центральным фактором, упало с примерно 72% в 2018 году до всего 38% в 2021 году. «Совет не подготовил всеобъемлющее заключение по вопросу предложения государственного бюджета, хотя в его обязанности входит делать это, и тем самым не выполнил свое предназначение — служить системой, балансирующей Министерство финансов», — было написано в отчете.
Симхон утверждает, что «претензии упускают суть. Контролер установил, что Совет преуспевает в доле проектов, которые созрели до правительственных решений и были полностью завершены». Несмотря на все, бывшие руководители Совета верят, что еще можно изменить траекторию этого важного органа. «Я верю в то, что можно исправить», — говорит Юлия Эйтан. Ори Йогев добавляет: «Сегодня существует драматический фокус на войнах и меньше — на экономическом управлении государством. Именно в этот период необходим сильный профессиональный орган, такой как Совет. Это определенно можно исправить — но это вопрос решения и назначения подходящих людей».
