Бывший пресс-секретарь ЦАХАЛ: «Я не поддался соблазну европейского паспорта»

Эту колонку я пишу из гостиничного номера в Эйлате, через минуту после того, как отзвучала сирена в День памяти павших в войнах Израиля. Я приехал сюда один на два дня — отдохнуть, перезагрузиться и поразмышлять. Было немного непривычно встречать этот день не там, где я проводил его обычно, но это тоже важный опыт.

Вот уже два дня я думаю именно здесь, в Эйлате, о том, как сильно я люблю нашу страну — особенную, избитую, скорбящую, измученную, которой нет равных в мире. О тоске, звучащей в песнях об Израиле прошлого, и о надеждах на Израиль будущего.

Я люблю эту страну до самозабвения. Ее пейзажи и тропы, ее песни и ее жителей. Я люблю в ней каждый уголок, каждую гору, каждый лог и долину. Большинство из них я исходил своими ногами в походах молодежного движения «Ха-шомер ха-цаир», которое во многом сформировало мою жизнь, мою профессию медийщика и мой путь в киббуц, где я живу по сей день со своими детьми и внуками.

Я не согласился делать себе и своей семье португальские паспорта, не поддался соблазну европейского гражданства с правом на академическое обучение, хотя по своему сирийскому происхождению имел на это право. Мне говорили, что я «подставляю» своих детей и внуков, а я уверен, что, напротив, даю им заслуженное право. Ни у кого из нас — ни у меня, ни у моей супруги — нет родственников за границей. Все наши — здесь: либо погребены в этой земле, либо гордо ходят по ней.

Я люблю эту землю из-за моего отца Яакова, благословенна его память. Человек «Пальмаха», прошедший подготовку в Гиват-Хаим, участник битвы за Лод и сражения при Малкии, раненый, основатель киббуца Малкия, а затем плотник в «Солель Боне». Он пережил падение с лесов, выздоровел и работал на прокладке шоссе №1 в Иерусалим и дороги Эйлат — Шарм. Папа любил чипсы и шварму — это был самый большой пикник, который он мог себе представить.

Я люблю эту страну из-за людей, которые в ней живут, — уникальных, исключительных на мировом фоне. Сколько бы они ни спорили, как бы ни разделялись политически, они не дадут другому упасть, они проявят взаимовыручку, когда это необходимо. Они знают, что их дети вместе в танке, готовы рисковать жизнью ради того, чтобы народ жил. Они понимают, что вечность Израиля и наша способность существовать здесь зависят именно от этого.

Откуда я знаю? Я вступаю в глубокие беседы с теми, кто время от времени бросает мне недобрую фразу в отеле, в торговом центре или в кафе. Я улыбаюсь им, веду диалог, нахожу те 90% общего, что есть у нас обоих, и то разделяющее, чем нужно уметь управлять вместе, даже в споре. Это заканчивается в большинстве случаев объятиями и обменом номерами телефонов. Так происходит и на улице, и в социальных сетях.

Я люблю особенный Тель-Авив с его пляжами, бульварами, центрами культуры и кулинарии. И Иерусалим в канун субботы, когда над ним воцаряется покой. Я люблю Хайфу, красивый и скрытый город, который мы немного упускаем из виду, и вызывающий привыкание Эйлат с его жителями, которые самостоятельно и без помощи приняли 60 тысяч беженцев после резни 7 октября. И Нетанию, которую «завоевало» французское еврейство, и Ашкелон с его парком, и Акко, и Нагарию, и развивающийся Йокнеам, и улицы Бней-Брака в четверг вечером. Я люблю наши рынки и люблю сидеть на площади у Котеля, наблюдая за людьми, которые туда приходят.

Полная версия колонки будет опубликована завтра в «Маарив Соф-ха-шавуа».