Это не ракеты: Иран на грани взрыва — внутренний коллапс уже начался | Амит Йегор

Широкий отчет, опубликованный на этой неделе в газете New York Post корреспондентом Дэвидом Спектором под заголовком «Iranian revolution can happen 'any day now' as protest leaders try to arm: sources», вывел на поверхность важнейший аспект войны, который новостные сводки зачастую упускают из виду из-за отсутствия доступа к материалам, незнания персидского языка или нежелания углубляться в тему: лидеры оппозиции и активисты на местах сообщают, что страна приближается к точке кипения.

Независимо от того, насколько тенденциозным может показаться этот отчет, свидетельства из самого Ирана подтверждают эту картину: за фасадом дипломатической и военной активности в стране происходит структурный коллапс базовых служб жизнеобеспечения, сопровождающийся резким ростом стоимости жизни, стратегическим сдвигом в движении сопротивления, ужесточением культурных репрессий и падением морального духа в силовых структурах.

Структурный кризис: отключения электроэнергии, паралич промышленности и крах сельского хозяйства

Глубина инфраструктурного провала в Иране вышла за рамки частного сектора и теперь парализует национальную экономику и цепочки поставок продовольствия:

1. Согласно официальному заявлению директора департамента инженерии и стратегии государственной электросетевой компании, режим вводит ограничения на подачу электроэнергии на целый день раз в неделю для всех промышленных районов страны. Одновременно представитель энергетического комитета парламента сообщил, что плановые отключения продлятся как минимум до конца октября.

2. Паралич насосных станций и перебои с водоснабжением: в городе Гачесаран жители сообщают о ежедневных отключениях воды с 08:00 до полуночи на фоне длительных отключений электричества. В городах Бомахен, Хариар и Кодес доступ к проточной воде ограничен несколькими часами два-три раза в неделю.

3. Засыхание местного сельского хозяйства: фермеры округа Фарс предупредили, что рисовые поля полностью высыхают из-за острого дефицита воды именно в тот период, когда саженцы должны формировать колосья. Аграрии протестуют против того, что водное управление взимает полную предоплату, не обеспечивая при этом подачу воды на поля, что ставит под угрозу продовольственную безопасность.

---

Стоимость жизни и разрыв в средствах к существованию

Бушующая инфляция превратила выживание в тяжелое бремя. С недавних пор даже ноутбуки стали доступны только в аренду, а не для покупки, что наглядно иллюстрирует глубину экономического кризиса. Средняя ежемесячная зарплата рабочего или младшего служащего в Иране сегодня составляет около 10–15 миллионов туманов, что эквивалентно 15–25 долларам.

Учитывая, что один базовый прием пищи стоит около 0,28 доллара (около 180 000 туманов), на питание одного человека уходит более 5,4 миллиона туманов в месяц — это 35–50% дохода средней семьи, еще до учета расходов на аренду, электричество, лекарства и транспорт. Хлеб и яйца, десятилетиями субсидировавшиеся государством, резко подорожали на сотни процентов из-за отмены субсидий, вызванной дефицитом валюты в казне.

Малый бизнес, например рестораны в Бендер-Аббасе, находится на грани закрытия. Работники авиакомпании ATA в Тегеране сообщают о трехмесячных задержках зарплаты и полугодовых долгах по социальным взносам. В сфере высшего образования плата за обучение в Свободном исламском университете выросла на 20–30%, а отмена субсидий на лекарства привела к 30-процентному падению местного производства и острому дефициту инсулина и онкологических препаратов.

Удушение социального пространства: закрытие кафе в Тегеране

В последние недели репрессии направлены против кафе в центре Тегерана. Полицейские рейды привели к закрытию десятков популярных заведений под предлогами нарушения правил ношения хиджаба, «несанкционированного смешения» полов, прослушивания западной музыки или вымышленных лицензионных нарушений. Для молодежи кафе были одним из немногих убежищ от суровой реальности, и их закрытие лишь усиливает общественное недовольство.

Эскалация казней и вооруженное сопротивление

Пытаясь сдержать волнения, режим резко увеличил число смертных казней. По данным правозащитной организации «Хенгао», только в июле в тюрьмах Ирана было казнено не менее 67 заключенных, включая девять политических активистов. С марта, по оценкам ООН, казнены 56 человек по обвинениям, связанным с национальной безопасностью.

Примером служит дело Махди Рошни, курдского демонстранта, арестованного в январе 2026 года, который подвергся жестоким пыткам и был приговорен к смерти. Тем временем кампания голодовок «Вторники против казней» охватила уже 59 тюрем. Активисты пытаются получить оружие из частных арсеналов и через контрабанду. В западных и юго-восточных регионах страны продолжаются боевые действия низкой интенсивности, а организации вроде «Джиш аль-Адал» проводят атаки на штабы Корпуса стражей исламской революции.

Истощение сил безопасности

Регулярная армия сохраняет пассивный нейтралитет, избегая подавления протестов на фоне скрытого дезертирства. Милиция «Басидж» находится под огромным давлением, и режим вынужден привлекать подростков 14–17 лет, а также все больше полагаться на наемников из шиитских милиций.

Гражданская слепота Сенткома и возможности

Попытки штаба Центрального командования США найти «творческие идеи для наказания Ирана» вызывают вопросы. Проблема в том, что американский подход остается сугубо военным и тактическим, измеряющим успех количеством бомб и целей. В нынешней ситуации критически важно мыслить категориями гражданского общества и общественного сознания. Коллапс инфраструктуры и дефицит ресурсов создают глубокие трещины, которые можно использовать в комбинированной кампании. Командованию Сенткома необходимо привлечь экспертов по гражданской динамике, так как идеи, способные пошатнуть режим, лежат не в военной плоскости, а в глубоком понимании процессов, происходящих внутри иранского общества.