Что на самом деле происходит в финансовой комиссии: борьба за людей, стоящих за цифрами

Несколько месяцев назад я прибыл в зону сбора войск на границе с Ливаном. Среди бойцов я встретил резервиста, который долгое время не работал. Он рассказал мне об экономической реальности, в которой оказался, и о разрыве между полученной помощью и расходами, ожидающими его дома. Поэтому мы расширили льготы для резервистов: мы увеличили количество налоговых зачетных единиц и повысили вознаграждение для служащих с низким доходом примерно до 9 600 шекелей в месяц.

В ходе другой поездки я встретил владелицу магазина костюмов. Женщину, которая могла остаться за границей, с успешным бизнесом и устроенной жизнью, но она решила репатриироваться в Израиль, растить здесь своих детей и основать здесь свой бизнес. И когда возникла угроза субсидирования импорта из-за границы, она не говорила со мной о цифрах. Она говорила о страхе — настоящем страхе за то, что произойдет, если весь ее бизнес будет уничтожен. Я боролся против этого шага в Кнессете. Не один раз, а дважды мы останавливали его. Ради нее и ради тысяч других владельцев малого бизнеса.

На юге и севере я встречал владельцев молочных ферм, которые продолжали доить под огнем; они смотрели полными отчаяния глазами на реформу, которая могла уничтожить не только их заработок, но и дело всей жизни их семей. Поэтому мы остановили молочную реформу.

На этом все далеко не заканчивается. Я также встречался с представителями туристической отрасли и фермерами. Людьми, которым война остановила жизнь, но они не перестали бороться за свой заработок. Мы разработали для них специальный план компенсаций, чтобы они могли продолжать стоять на ногах.

В финансовой комиссии я снова и снова встречал глав бизнес-сектора, и они просили только об определенности. Они устали каждый раз заново ждать милости от министерства финансов. Я продвигал постоянный план компенсаций на случай чрезвычайной ситуации, четкий и быстрый механизм. Такой, который дает бизнесу определенность, когда страна входит в чрезвычайное положение.

Я также встречался с жителями Цфата, людьми, которые проживают «всего» в 11 километрах от границы. На бумаге они не были включены в линию противостояния, но в реальности они близко ощутили войну. Поэтому мы расширили план компенсаций и на них.

В Ашкелоне я пришел утешить скорбящую мать, чей сын погиб в Ливане. Когда я спросил, где находится защищенное помещение (МАМАД), мне сказали, что его нет. Есть только районное убежище, до которого нужно бежать. Поэтому, наряду с бюджетами на укрепление, мы впервые позаботились и о налоговых льготах для жителей Ашкелона. В дальнейшем мы расширили льготы на населенные пункты «конверта» Газы, населенные пункты линии противостояния, Ноф-ха-Галиль и другие населенные пункты, которые несут бремя безопасности и национальное бремя день за днем.

И в то время, когда Государство Израиль сражалось на нескольких фронтах, а премьер-министр возглавлял кампанию, мне было ясно, что тылу также необходима стабильность. Когда возникала необходимость, мы переводили дополнительный бюджет на безопасность, а когда требовалось принять государственный бюджет в год выборов — впервые с 1999 года, мы приняли и его.

В режиме реального времени, когда принимались большие решения, мы смотрели не только на цифры. Мы смотрели на людей. Потому что, в конце концов, финансовая комиссия — это не графики. Это не таблицы. Это люди, которых я встретил на своем пути. Это резервист, пытающийся свести концы с концами, это владелица бизнеса, решившая построить свою жизнь именно здесь, это фермер, который не сдался, даже когда все вокруг горело, это работники туризма, фермеры, владельцы бизнеса и все те, кто встает каждое утро, тяжело работает и строит израильскую экономику.

Автор, Ханох Мильвицкий, является депутатом Кнессета от партии «Ликуд» и председателем финансовой комиссии.