Меняя правила игры: послание Израиля, предназначенное для ушей Эрдогана | Проф. Моше Коэн-Элия

Удар, нанесенный ЦАХАЛ на этой неделе по базе Абу-эд-Духур на северо-западе Сирии, является событием, имеющим важное геостратегическое значение, а не просто очередным тактическим инцидентом. Согласно сообщениям, режим в Дамаске собирался разрешить размещение турецких сил на этой базе. Как и ожидалось, Турция выступила с осуждением, а Том Баррак, посол США в Анкаре и американский посланник в Сирии, назвал удар «ненужной эскалацией». Баррак во многих случаях представляет интересы Турции в американской администрации.

Чтобы понять значение этого удара, необходимо напомнить, что крах режима Асада драматически ослабил иранское и российское влияние в Сирии, но геополитический вакуум никогда не остается пустым, и Турция стремится его заполнить.

В течение многих лет Анкара культивировала концепцию «стратегической глубины» на просторах бывшей Османской империи, и вот в Сирии после Асада перед ней открылась возможность превратить влияние в реальную силу: обучать новую сирийскую армию, восстанавливая ее базы, расширять разведывательное присутствие, предотвращать курдскую автономию и сделать Дамаск партнером, зависящим от Анкары.

В нынешней войне Израиль стал региональной державой, которая драматически ослабила шиитскую ось во главе с Ираном. И теперь снова возник вакуум, который пытается заполнить Турция. Турция, конечно, не Иран, и Израилю не нужно искать войны с сильным государством НАТО. Но нет сомнений в том, что турецкие базы, радары и системы ПВО в Сирии могут постепенно ограничить свободу действий ЦАХАЛ и изменить баланс сил на северном фронте. Поэтому удар по Абу-эд-Духуру был верным стратегическим посланием: Сирия не станет передовой базой Турции.

Недавно сообщалось, что одна арабская страна рекомендовала другой подписать соглашение с Израилем в качестве тактического шага, чтобы «усыпить» его бдительность, нарастить силы, а затем выбрать время для конфликта. То есть спланировать для нас еще одно 7 октября, подобное тому, что совершил Яхья Синвар. Личности этих стран не подлежат разглашению, и мы не знаем, идет ли речь о Сирии, но есть основания подозревать, что это именно Сирия.

Следует помнить, что Ахмад аш-Шара вырос из «Джабхат ан-Нусра», филиала «Аль-Каиды» в Сирии. В дальнейшем он, правда, разорвал связи с «Аль-Каидой», провел ребрендинг и сегодня добивается международного признания. Кроме того, в СМИ сообщалось, что администрация Трампа оказывает давление на Израиль с целью подписания мирного соглашения по безопасности с Сирией.

Среди израильтян всегда был энтузиазм по поводу мирных соглашений, которые не требуют территориальных уступок. Но соглашение с аш-Шара опасно, если его цена — отказ от израильской свободы действий или вера в то, что сама подпись изменила природу региона. Мирные соглашения с Египтом и Иорданией доказали, что соглашение может пережить тяжелые кризисы, когда оно опирается на государственные интересы, механизмы контроля и гарантии. Теория союзов в политологии учит, что государства объединяются не только против силы, но и против угрозы.

В этом смысле у Израиля есть потенциал для союза интересов с группами, опасающимися концентрации исламистской власти в Дамаске и турецкого покровительства: друзы на юге, курды на северо-востоке, а на другом уровне — алавиты на побережье, что иногда называют «союзом меньшинств». Это в некотором смысле обновление старого «союза периферии» Бен-Гуриона. Тогда Израиль искал неарабских партнеров вокруг арабского мира; сегодня он может построить сеть партнерств с местными группами, которые не хотят жить под централизованной исламистской гегемонией.

Но и в таком шаге есть потенциал для ловушки, потому что слишком открытое израильское покровительство может превратить их в «агентов Израиля» в глазах их окружения и навредить именно им. Поэтому союз должен быть гибким: защита друзов, поддержка курдов, гуманитарная и разведывательная помощь и поддержка децентрализации Сирии. И речь здесь не обязательно идет об оккупации территорий или создании марионеточных государств, а о стратегическом союзе с уязвимыми меньшинствами в Сирии.

Даже «коридор Давида», который упоминается в стратегическом дискурсе как возможная ось между друзами на юге и курдскими районами на востоке, должен пока оставаться идеей непрерывности влияния, а не фантазией об израильском территориальном коридоре. На сегодняшний день такого коридора не существует, и он также не является официальным израильским планом. В этой географии можно услышать библейское эхо «от реки Евфрат до потока Египетского». Но израильской политике не нужно мессианское оправдание, ей нужна стратегическая логика. Потому что перед лицом аш-Шара и Эрдогана цель состоит не в расширении границ, а в формировании баланса сил.

И на Ближнем Востоке бумага может быть важна, но только тогда, когда за ней стоит сила, а рядом стоят союзники, у которых есть реальная причина ее защищать. Союз меньшинств в Сирии служит фундаментальным интересам Израиля гораздо больше, чем соглашение с джихадистом вроде аш-Шара, который служит конкурирующей державе — Турции.

Проф. Моше Коэн-Элия — основатель «Масад ха-Арец — исследовательского института народа Израиля».