Час пик: США нельзя прекращать блокаду Ирана

Атаки, нанесшие тяжелый удар по нефтехимической и сталелитейной промышленности Ирана с середины марта, в сочетании с американской морской блокадой, вступившей в силу 13 апреля, значительно усилили давление на Тегеран. Промышленные удары постепенно истощают базу доходов режима, не основанную на нефти, и его возможности двойного назначения. Блокада, по сути, перерезает денежную артерию режима. Теперь на Вашингтон возложена задача обеспечить, чтобы давление не было ослаблено до того, как оно завершит свою работу.

Стоит начать с нефтехимии, поскольку именно в ней закреплена экономическая модель, выстроенная режимом после введения санкций, и она фактически является наиболее уязвимой. Нефтехимическая промышленность Ирана — вторая по величине на Ближнем Востоке с производственной мощностью около 96 миллионов тонн и ежегодной экспортной выручкой от 13 до 17 миллиардов долларов. Это была самая успешная и устойчивая экспортная линия, которую режиму удалось сохранить после десятилетия санкций, и она также питает смежные отрасли.

Атака на нефтяную промышленность

Три волны атак поразили отрасль: удар 18 марта по перерабатывающему комплексу в Асалуйе, связанному с газовым месторождением Южный Парс, вывел из строя переработку около 100 миллионов кубометров газа в сутки; атака 4 апреля разрушила восемь из 20 заводов в промышленной зоне Махшахр — комплексе, в который было инвестировано 30 миллиардов долларов; еще одна атака 6 апреля в Асалуйе пришлась по объекту, ответственному примерно за половину нефтехимической продукции Ирана.

СМИ режима подтвердили, что экспорт нефтехимии прекратился после 6 апреля. Возможно, оценка министра обороны Исраэля Каца, согласно которой две атаки в Асалуйе сократили нефтехимический экспорт Ирана на 85%, является преувеличенной, но направление дел совершенно ясно.

Цель: сталелитейная промышленность

Иранская сталелитейная промышленность имеет меньший вес в плане иностранной валюты: речь идет о пяти-семи миллиардах долларов в год от экспорта около 11 миллионов тонн. Однако остановки в Мубараке (Исфахан) и в компании Khuzestan Steel вывели из строя два объекта, ответственных за половину национального производства, после того как в 2024 году отрасль заняла десятое место в мире с показателем 31,4 миллиона тонн. В Khuzestan Steel оценивают, что возобновление деятельности займет от шести месяцев до года. В Мубараке сообщили, что продолжение работы «невозможно». Сталь также служит сырьем для ракетной промышленности и производства БПЛА Ирана, так что атаки наносят удар по режиму в экономическом, промышленном и оборонном аспектах.

У этих активов есть общая структурная характеристика: Корпус стражей исламской революции (КСИР) контролирует их либо напрямую через «Хатам аль-Анбия», либо косвенно через сеть холдинговых компаний. КСИР отвечает за половину экспорта нефти Ирана и опирается на ту же промышленную базу как для внутреннего использования, так и для финансирования своей деятельности за пределами страны.

---

Санкции, возможно, наносили ущерб этим средствам в течение десятилетия, но атаки разрушают физические активы, которые их создавали изначально. Блокада теперь душит то, что осталось. Нефть финансирует около 45% государственного бюджета Ирана. В марте и начале апреля Иран экспортировал около 1,7 миллиона баррелей в день, 98% из которых предназначались Китаю. Точка бюджетного баланса, вытекающая из данных Международного валютного фонда, составляет от 121 до 124 долларов за баррель, в то время как китайские нефтеперерабатывающие заводы платят около 60 долларов.

Еще до 13 апреля Иран работал с дефицитом: риал торговался на уровне около 1,5 миллиона за доллар, общая инфляция составляет 47,5%, а продовольственная — более 100%. Центральный банк заявил, что полное экономическое восстановление займет около 12 лет даже без продолжения санкционного давления. Но следует отметить, что этот прогноз не учитывает активную блокаду, не говоря уже о воздушной кампании.

Вопрос политики сейчас — это вопрос приверженности: американская блокада должна продолжаться дольше, чем желание режима сопротивляться. Преждевременное ослабление блокады заменит критический рычаг давления на уступки, которые можно отменить, а фискальный крах режима — это актив, который необходимо использовать до конца, а не помеха, которой нужно управлять. Необходимо применять вторичные санкции к китайским банкам, портовым операторам и владельцам танкеров, а не только угрожать ими.

Теневой флот, идущий под малайзийским флагом, опирается на небольшое количество идентифицируемых структур, и их связь с американской финансовой системой реальна. Необходимо заранее блокировать любое финансирование восстановления из любого источника и обуславливать его политическими изменениями, а не прекращением огня.

Капитал, который потечет в Иран, поможет восстановлению

Капитал, который потечет в Тегеран до любого изменения режима, фактически восстановит активы, пострадавшие в ходе этой кампании. Поэтому необходимо оказать давление на Европу, Японию, Южную Корею и страны Персидского залива, чтобы они углубили изоляцию посредством скоординированного экспортного контроля, замораживания активов торговых сетей, связанных с КСИР, и исключения иранских банков из международных банковских систем.

Вашингтон должен также действовать для удушения каналов финансирования режима, не связанных с нефтяной промышленностью: сетей расчетов в криптовалюте, каналов «хавала» (неформальных систем перевода денег), связанных с банками в Ираке и Турции, и подставных компаний в Омане и ОАЭ, которые продолжают обрабатывать торговые сделки КСИР.

Требуется американское мужество

Условия для краха режима накапливались долгие годы через волны протестов 2017, 2019, 2022 и декабря 2025 года, через обвал иранского риала и разгром региональных сателлитов Ирана. Война сжала все эти условия в один момент. Практический вопрос больше не в том, способна ли Исламская Республика пережить экономическое давление — вопрос в том, есть ли у Вашингтона дисциплина и приверженность продолжать это давление даже за той точкой, после которой режим уже не сможет восстановиться. Слабая блокада, несоблюдаемый режим санкций, соглашение, подобное ядерной сделке 2015 года, или пакеты помощи по восстановлению растратят самый значительный рычаг экономического давления, который был у США на Тегеран за последние 47 лет, и оставят режим на месте, причем в процессе восстановления к следующему раунду.

Иранский народ уже давно готов к другой власти. Вопрос теперь в том, хватит ли у Вашингтона мужества позволить экономическим условиям привести к этим изменениям.