Даже в 2026 году: когда защита женщин стала избирательным делом?

Наша жизнь в стране, проходящая под лавиной пуш-уведомлений и потоком экстренных сообщений, большинство из которых помечены как «первая публикация!» (друзья, это просто новости; если это вторая публикация, то это уже не новость), тревожным образом превращается в моральный вызов. Попробуйте отличить добро от зла, правду от лжи, главное от второстепенного, когда по вам стреляют.

Добавьте к этому разнообразие грубых позиций, через которые нам транслируется «объективная» информация, бесконечное растягивание бренда «журналистика» и соображения рейтинга — и мы получим искаженное восприятие реальности как экзистенциальное состояние. Ведь на самом деле нет никакой реальности, кроме той, что передается средствами массовой информации, — передачи, которая является воплощением инструментальности.

Но время от времени броня метафорической завесы дает трещину, чтобы у нас наступило немного тишины. Иногда это последовательность событий, игнорирование кумулятивного впечатления от которых равносильно переводу телефона в беззвучный режим, когда ты — глава Шабака.

За короткое время израильская судебная система умудрилась пощадить доброе имя вероятного серийного насильника, причинившего вред двум совершенно реальным женщинам — Ши-Ли Атари и Нааме Шахар; удалить пункт о «непристойном деянии» из обвинительного заключения против активиста протеста Эяля Яффе; и освободить сексуального преступника Аделя Хейба. Последний изнасиловал 82-летнюю женщину, пережившую Холокост, с чудовищной жестокостью, потребовавшей экстренной операции, при этом он находился под надзором Управления тюрем после освобождения за изнасилование другой 70-летней женщины, которой также потребовалось лечение.

Юристы, которые изучат материалы расследования, могут найти основания для «разумного сомнения» в пользу его освобождения, но не нужно иметь юридическую степень, чтобы понять: если женщине требуется экстренная операция после «полового акта», это не было романтическим свиданием. Если юридическая степень вызывает столь существенное нарушение в суждениях, возможно, стоит пересмотреть саму дисциплину.

Эта последовательность событий выносит на поверхность очевидное: Израиль является счастливым местом для вероятных сексуальных преступников. А также еще одно очевидное: протесты против причинения вреда женщинам или нарушения их прав являются делом избирательным. Сила протеста или его наличие часто зависят от личности обвиняемого или пострадавшей. Так права женщин и их физическая безопасность становятся инструментальным вопросом.

Вместе с тем, вскоре после удаления пункта о непристойном деянии из обвинения против Эяля Яффе, мы получили повторное всплытие дела Эяля Голана по инициативе депутата Кнессета Наамы Лазими. Активизм — дело благословенное, особенно когда он исходит от того, кто может помочь гражданам, чьи права ущемляются при столкновении с такими органами, как полиция или прокуратура.

Можно только гадать, почему контакт нижней части тела гражданки в чине молодой полицейской с телом активиста протеста Эяля Яффе, по инициативе последнего и при вызывающих тошноту обстоятельствах, не смог пробудить в депутате Лазими активистский порыв. Даже в степени упоминания об удалении пункта о домогательстве из обвинительного заключения против него на ее очень активной странице в Facebook, не говоря уже о том, чтобы направить кому-либо запрос.

Неужели, как и в случае с юристами, чья способность суждения перед лицом пожилой женщины, находящейся на экстренной операции, уходит в отпуск, так и рассудительность депутатов Кнессета позволяет им смотреть на то, как действует активист Яффе, не поднимая крика?

Депутат Лазими немедленно выступила против этих недоумений в резком посте, который является образцом медийного поведения. Она отметила, что осудила Эяля Яффе «в первый же момент», обвинила своих критиков в цинизме и политических нападках через сексуальные травмы, добавила щепотку «вот-эбаутизма» (whataboutism), обвинила оппонентов в политических мотивах и завершила тем, что пострадавшая в деле Голана не заслуживает того, чтобы «ее так отменяли».

Пост депутата Лазими — это симптом того, о чем возвестил нам пророк постмодернизма Жан Бодрийяр более полувека назад: то, что мы воспринимаем как реальность, — это лишь смесь слов и образов, связь которой с действительностью утрачена. Мы живем в своего рода копии без оригинала, в «Диснейленде» ужаса и трагедии, и встречаем истину только тогда, когда она бьет нас физически или вызывает реальную тошноту при виде взрослого человека, прижимающегося к полицейской на демократическом протестном мероприятии.