Дело 4000: во сколько нам обошлась эта юридическая драма

Повторное и резонансное заявление судей о том, что пункт обвинения во взяточничестве по «делу 4000» должен быть исключен, стало запоздалым сигналом для всей правоохранительной системы. Чтобы осознать глубину кризиса, необходимо анализировать решение суда не через политическую призму, а через правовые основы, которые разрушаются на наших глазах.

Тот факт, что судьи вновь рекомендовали исключить пункт о взяточничестве — как и в июне 2023 года, — свидетельствует об их убежденности в отсутствии шансов на вынесение обвинительного приговора по этой статье. Поскольку мы находимся на этапе после завершения представления доказательств обвинением и окончания дачи показаний Биньямином Нетаниягу, вопрос о взяточничестве фактически снят с повестки дня. Более того, позиция судей дает понять, что они не считают шансы на обвинительный приговор по остальным пунктам — мошенничеству и злоупотреблению доверием — высокими.

С юридической точки зрения, трудности, с которыми столкнулся суд при доказывании обстоятельств взяточничества, неизбежно отразятся и на пунктах о мошенничестве и злоупотреблении доверием. По-видимому, судьи пришли к выводу, что Нетаниягу как минимум опроверг центральный довод обвинения об «исключительном содействии» в обмен на благожелательное освещение со стороны Аловича. Эта слабость доказательной базы подрывает и обвинение в злоупотреблении доверием, поскольку оба правонарушения опираются на один и тот же фактический фундамент. Стоит отметить, что сама юридическая концепция, согласно которой просьбы об освещении событий приравниваются к «взятке» — довод прецедентный и весьма натянутый, — никогда ранее не проходила проверку в уголовном праве Израиля.

Эта прецедентность характерна не только для «дела 4000», но и для «дела 2000», также основанного на тезисе о «благожелательном освещении». В последнем случае абсурдность обвинения особенно заметна: Нетаниягу не только не пошел навстречу предложениям Нони Мозеса, но и сам записывал разговоры с ним — поступок, который никак не согласуется с преступным умыслом получения выгоды или злоупотребления доверием. В таких обстоятельствах обосновать обвинительный приговор «вне всяких разумных сомнений» будет крайне затруднительно.

Заявление судей на текущем этапе призвано не только исключить самый тяжкий пункт обвинения, но и подать сигнал сторонам: им лучше вести переговоры по правонарушениям, связанным с мошенничеством и злоупотреблением доверием во всех трех делах.

В этих условиях вызывает большие сомнения, принял бы бывший юридический советник правительства Авихай Мандельблит задним числом то же судьбоносное решение и предъявил бы обвинения, ввергнувшие страну в хаос в сфере управления, социальной и политической жизни.

Как в классическом фильме «Осторожно, двери закрываются», можно лишь гадать, как выглядела бы страна без этого «юридического землетрясения». Сколько избирательных кампаний удалось бы избежать? Были бы мы избавлены от кровоточащего социального раскола, внутренней войны между ветвями власти и смертельного удара по доверию общественности к судебной системе и полиции? Если добавить к этому эффект домино, можно представить и другие, гораздо худшие сценарии, которых, возможно, удалось бы избежать. Судебный процесс изменил облик израильской истории, и теперь, когда доказательная база обвинения рушится, общественность имеет право спросить: стоила ли того безумная цена, которую мы все заплатили?

Адвокат Ноам Лаор — заместитель главы Коллегии адвокатов.