Дело Ифат Бен-Хай Сегев: как старая гегемония защищает свою власть

Классическая литература об элитах учит: силовым группам не нужен организованный заговор для координации действий. Они разделяют общий язык, мировоззрение, карьерные пути и институциональные интересы. Они четко осознают, кто принадлежит к «своему» кругу, а кто представляет угрозу. Когда один из институтов оказывается под ударом, остальные мобилизуются для его защиты. Так формируется система, действующая порой на манер мафиозных структур: не через прямые приказы, а посредством взаимной лояльности, сдерживания и маркировки тех, кто осмеливается нарушить строй.

В течение многих лет «Кешет 12» пользовалась почти гегемонным статусом на израильском медиарынке. Ее влияние не ограничивалось рейтингами: оно распространялось на рекламный сектор, общественную повестку и репутацию политиков, чиновников и судей. Тот, кто способен вывести человека на вершину новостного выпуска или похоронить его имя в негативном расследовании, обладает властью, порой превосходящей формальную государственную.

Эта медийная власть особенно значима в контексте взаимодействия с судебной системой. Судьи и прокуроры должны действовать беспристрастно, но они также живут в общественном пространстве, где влиятельные СМИ формируют их образ. Достаточно вспомнить исключительные усилия, предпринятые в деле Иланы Даян и капитана Р., когда была разработана доктрина «истины на момент публикации» (хотя позже, в ходе дополнительного слушания, она была отклонена). Можно спорить с юридическим результатом, но трудно игнорировать ощущение, что судебная система приложила особые усилия, чтобы предотвратить ущерб фигуре, наиболее тесно отождествляемой с гегемонными СМИ.

На этом фоне следует рассматривать историю Бен-Хай Сегев. Она не является правой активисткой, начавшей идеологическую войну против системы. Она выросла в левом лагере, основала левый студенческий блок в университете Бар-Илан, получила первоклассное академическое образование в области коммуникаций и занимала профессиональные должности в сфере регулирования.

Раскрытие информации: д-р Бен-Хай Сегев была в числе учредителей института «Масад ха-Арец», который я основал. После избрания на пост председателя Второго управления она попросила приостановить свое членство в институте, чтобы избежать домыслов и любых признаков институциональной связи или конфликта интересов. Само это решение говорит о многом — как о ее профессиональном подходе, так и о приверженности институциональной независимости.

В два решающих момента она предпочла профессиональное суждение ожиданиям той силовой группы, к которой, казалось бы, должна была принадлежать.

Первый случай произошел во время тендера на управление каналом Кнессета. Профессиональная комиссия поставила 12-й канал на третье место и выбрала 20-й канал (ныне 14-й канал). Вместо того чтобы принять это как часть легитимной конкуренции, на Бен-Хай Сегев оказали мощное давление представители «юристократии», требуя изменить позицию. Посыл был ясен: профессионализм приветствуется лишь до тех пор, пока результат служит интересам нужных структур.

Второй случай — ее показания по «делу 4000». Бен-Хай Сегев описала расследование, которое, по ее мнению, было сосредоточено на попытке обосновать тезис против Биньямина Нетаниягу, хотя, по ее словам, он вообще не обращался к ней по этому вопросу и оставил решение на усмотрение регуляторов. Обвинение просило объявить ее враждебным свидетелем, но суд отклонил ходатайство. В дальнейшем выяснилось, что даже сами судьи выражали реальные сомнения в способности доказать факт получения взятки.

Очевидно, что такие эпизоды нельзя списать на случайные ошибки. Они складываются в паттерн: точечная нейтрализация должностных лиц, выходящих за рамки институционального консенсуса; политизация профессий, которые должны оставаться нейтральными; расследования, которые воспринимаются скорее как «шитье дела», чем как поиск истины; и взаимное использование медийной и судебной власти для защиты старой гегемонии.

Здесь нет нужды искать теории заговора. Не существует тайной комнаты, где медийные деятели, прокуроры и судьи раздают указания. Механизмы власти действуют тоньше — через стимулы, общую идентичность и взаимное понимание границ дозволенного. Каждый институт знает своих союзников, тех, кто обеспечивает ему легитимность, и тех, кто заплатит цену за отклонение от линии.

Самый большой ущерб наносится не конкретному человеку, а общественному доверию. Когда граждане убеждаются, что СМИ защищают своих союзников, прокуратура назначает цели, а суды применяют разные правила к разным игрокам, они перестают видеть в этих институтах профессиональные учреждения. Они видят в них политический лагерь.

Восстановление не придет через замену одной гегемонии другой. Оно требует возвращения профессиональной честности в центр: СМИ, которые не используют власть для запугивания; прокуратуры, которая расследует факты, а не строит дела под заданный результат; и судов, применяющих единые принципы, даже когда одна из сторон является «своим человеком» для элиты.

Ифат Бен-Хай Сегев олицетворяет именно тот профессионализм, которого сегодня не хватает: человек с мировоззрением, не подчиняющий профессиональное суждение политическому лагерю, из которого вышел. В эпоху глубокой поляризации это редкое качество.

Если старая гегемония не была готова принять ее в качестве председателя Второго управления, вполне возможно, что она еще примет ее в качестве министра связи Государства Израиль. Это будет не просто личное исправление, а декларация того, что профессионализм наконец-то возвращается, чтобы победить племенную лояльность.

Проф. Моше Коэн-Элия — эксперт по конституционному праву и основатель «Масад ха-Арец — исследовательского института народа Израиля».