Другого Ливана нет: между иллюзией и региональной реальностью

Пушки, ракеты и БПЛА гремят на севере уже более месяца, десятки тысяч израильтян заперты в убежищах, а Израиль всё еще затрудняется решить, куда он направляется и как следует раз и навсегда разобраться с угрозой «Хезболлы».

ЦАХАЛ продолжает маневрировать в нескольких километрах от границы, как будто речь не идет о тотальной войне, требующей решительной и быстрой победы. Армия по-прежнему избегает нанесения реального ущерба инфраструктуре «Хезболлы» — политической, экономической и социальной. И, конечно, она избегает ударов по инфраструктуре ливанского государства, которая окружает террористическую организацию и позволяет ей действовать против нас.

Снова в наших краях слышны голоса, призывающие «снизить передачу» — как будто мы вообще повышали ее с начала войны — и возложить надежды на ливанское государство: президента, правительство, армию и общественность. Их описывают как противников «Хезболлы», которые якобы полны решимости и способны разоружить организацию, если мы только дадим им шанс. Это происходит спустя сорок лет после основания «Хезболлы» в Ливане.

Однако нужно сказать горькую правду, которую многим трудно усвоить: Ливан не является государством и никогда им не был за сто лет своего существования. Ливан — это собрание общин и знатных семей, каждая из которых обязана только самой себе. Такие понятия, как суверенитет и национализм — и уж тем более общественное благо — далеки от этой реальности.

Ливан существует как рыхлая политическая структура, цель которой — позволить знати сохранять статус и власть над своими общинами. Так, маронитские элиты — мы помним со времен Первой ливанской войны Башира Жмайеля, чьи потомки и приближенные до сих пор представляют общину в парламенте — продолжают удерживать позиции. Премьер-министр Наваф Салям также является членом суннитской семьи из Бейрута, представители которой десятилетиями занимали этот пост. Список можно продолжать.

Слабость ливанской системы — вопрос структурный, особенно в стране, где лояльность семье и общине предшествует лояльности государству. Верно, ливанцы предпочитают свои рамки альтернативам, предлагаемым регионом, например, Сирией. Но от этого до готовности сражаться за свое государство — дистанция огромного размера.

В любой момент истории, когда требовалось, чтобы ливанское государство навело порядок и навязало свой суверенитет тем, кто бросал ему вызов, оно исчезало или рушилось — начиная с ООП в семидесятых годах и заканчивая «Хезболлой» наших дней. «Хезболла» при поддержке Ирана воспользовалась этой реальностью, чтобы навязать себя ливанцам. Она привлекла на свою сторону шиитскую общину, составляющую около трети населения, и фактически создала «государство в государстве», которое контролирует Ливан и делает в нем всё, что пожелает.

Президент Аун и премьер-министр Салям выступали против «Хезболлы», но в их правительстве всё еще работают министры, представляющие эту организацию. Ливанское государство распорядилось о высылке посла Ирана в Бейруте, но не способно реализовать даже это решение — так как же оно разоружит «Хезболлу»? Иллюзия того, что существует «другой Ливан», помимо контролируемого «Хезболлой», разбивалась бесчисленное количество раз. Так было в 1982 году, когда мы пришли освобождать ливанцев от гнета ООП и обнаружили, что они не готовы с ней сражаться; так было во время Второй ливанской войны в 2006 году, и так происходит сегодня.

Израиль должен действовать против «Хезболлы» так, как будто ливанского государства не существует, и более того — действовать против ливанской оболочки, которая окружает организацию и делает возможной ее деятельность. То, что не сделаем мы, не сделает никто.