Двойная игра а-Шара: как нейтралитет Сирии превратился в стратегию выживания

С момента прихода к власти Ахмеда а-Шара в декабре 2024 года мы наблюдаем попытку выстроить порядок в реальности, где государство никогда не функционировало как единый центр контроля. Сирийское пространство представляет собой мозаику из местных администраций и милиций с различной лояльностью, что вынуждает Дамаск постоянно лавировать между декларациями и реальными возможностями на местах. Результатом становится управление сложной реальностью, в которой порядок формируется «на ходу».

Параллельно Сирия интегрируется в меняющийся регион, где больше нет жестких лагерей или закрытых альянсов, а действуют множество игроков, преследующих гибкие интересы. В этих условиях Сирия ведет себя осторожно: поддерживает диалог с различными сторонами и сотрудничает по необходимости, избегая при этом полной привязки к какому-либо блоку. Она становится примером новой региональной логики, основанной на непрерывном управлении пересекающимися интересами. Война в Иране 2026 года служит своего рода лабораторией, позволяющей изучить эту сирийскую модель.

В то время как от других стран требуют выбрать сторону, Сирия предпочитает этого не делать, не исчезая при этом из игры. Она не вступает в прямой конфликт, но и не остается пассивной: устанавливает границы для проиранских милиций, укрепляет контроль на рубежах и параллельно открывает каналы связи с игроками от Европы и Великобритании до Турции и стран Персидского залива. Так кристаллизуется линия действий: уклонение от войны при расширении пространства политического маневра.

Этот паттерн заметен и на дипломатической арене. А-Шара ведет переговоры со всеми, но не связывает себя обязательствами ни с кем, включая Турцию, несмотря на ее значительное присутствие в Сирии и поддержку, которую она оказывала ему и подконтрольным ему формированиям в Идлибе до его прихода к власти. Сотрудничество в сферах безопасности и экономики сохраняется, но абсолютной зависимости от Анкары нет. Это осознанная попытка сохранить свободу действий.

Режим не контролирует всю территорию страны. На юго-западе и в друзской Эс-Сувейде действуют сильные местные милиции; на курдском северо-востоке существует фактическая автономия; в других районах присутствуют силы с различной лояльностью — как местные, так и связанные с внешними игроками. Это означает, что контроль центра остается частичным и зачастую опирается на временные соглашения, а не на полное подчинение.

Сила применяется избирательно. В отношении курдов заметны осторожность и стремление избежать эскалации, что свидетельствует о более высоком уровне влияния центра. Напротив, в Эс-Сувейде были зафиксированы акты насилия против друзов. Неясно, идет ли речь о прямых указаниях сверху или о местной динамике, продиктованной старыми обидами и жаждой мести. Так или иначе, сохраняется разрыв: есть районы, где власти удается сдерживать ситуацию, и те, где ее контроль ограничен.

Здесь на сцену выходит загадочная фигура Ахмеда а-Шара — лидера, действующего в реальности, требующей предельной гибкости. Будучи в прошлом джихадистом, сегодня он говорит на языке государства, хотя и не следует классической государственной модели. А-Шара подозрителен, опирается на узкий круг приближенных, но иногда оставляет пространство для маневра другим игрокам, если это служит его интересам. Способность действовать одновременно в нескольких плоскостях — военной, политической и региональной — позволяет ему выживать и укреплять власть.

В более широком смысле сегодняшняя Сирия действует внутри многополярной системы: в регионе нет одного игрока, диктующего порядок, и нет закрытых альянсов. Существует лишь сеть интересов, которые порой противоречат друг другу, и Сирия пытается лавировать внутри этой сети, не теряя контроля.

Для региона, и прежде всего для Израиля, вывод очевиден: здесь нет стабильности, но нет и абсолютного хаоса. Нет немедленной прямой угрозы, но нет и определенности. Сирия может быть партнером в ограниченном урегулировании и одновременно ареной для сюрпризов.

Сирия времен а-Шара — это одно из сложных проявлений ближневосточного «Большого взрыва». Страна пытается родиться заново из руин под руководством человека, который стремится сбросить с себя прошлое, но не может, а возможно, и не хочет расставаться с ним окончательно.