Единство — это не план работы

Звездами недели в политике, без сомнения, стали представители течения «единства», которое грозит захлестнуть предстоящую избирательную кампанию. Дело не в том, что об единстве не говорили раньше, просто сейчас появились политики, решившие сделать его своим предвыборным лозунгом. У каждой партии или лагеря есть свой «тикет», и они выступают под знаменем единства. Можно буквально указать на тех, кто стремится навязать этот подход, став «единственниками» наших дней. Бени Ганц и Дади Симхи — главные декларируемые фигуры, но в этот список справедливо или нет попали и другие имена: Гилад Эрдан, Юлий Эдельштейн, Айелет Шакед, Ализа Блох и другие.

У них действительно добрые намерения. Дади Симхи, самый яркий представитель этого течения, работал над этим еще до прихода в политику вместе с Изаром Шаем, пытаясь достичь соглашений даже с Аароном Бараком. Это, несомненно, у него в крови. Но, несмотря на благие намерения, сторонники единства не несут с собой доброй вести. Разговоры об единстве и призывы к нему уместны в общественно-социальной сфере, но единство не является эффективным рабочим инструментом в политике.

Ведь в конечном счете правительство единства, которое они пытаются продвигать, — это союз правых с ярко выраженными левыми. Такое правительство, в котором Биньямин Нетаниягу и Гади Айзенкот идут вместе, не сможет продвинуть правовую реформу, которой хочет средний правый избиратель. Оно не обеспечит разделение должности юридического советника правительства. Сомнительно, что в списке Айзенкота все поддержат аннексию Иудеи и Самарии, если такая возможность возникнет. Если в рамках гражданского протеста против реформы начнутся случаи отказа от службы, выступит ли Айзенкот, поддерживавший «Братьев по оружию», против? Это тоже под вопросом.

Принято приводить в пример успешное правительство единства Переса-Шамира, которое боролось с инфляцией. Политическое единство действительно работает лучше в периоды чрезвычайных ситуаций, чем в рутине. Но сейчас ситуация иная. Израиль находится в отличном состоянии в плане безопасности, политики и экономики. Нет коронавируса или инфляции. Сдерживание вернулось, а границы расширились. Дискурс об единстве начался из социальной потребности в дни насильственных протестов, когда группа, лишенная сдержек, нарушила все социальные и гражданские нормы. Но травма протеста, преследующая граждан Израиля, — недостаточно веская причина, чтобы навязывать политическое единство, которое нейтрализует возможность продвижения правых инициатив.

На прошлой неделе в левом лагере удивились призыву Нетаниягу к широкому национальному правительству. Они просто забыли, что Нетаниягу до 7 октября всегда выбирал тех, кто отличается от него: Эхуда Барака, Ципи Ливни. Нынешнее правое правительство — результат бойкота, объявленного ему и правым силам. Единство никогда не исчезало из-за правых. Оно было бы возможным, если бы не нормализовали перекрытие дорог и насилие против граждан Израиля. Если бы сейчас лидеры оппозиции вышли и заявили, что развитие событий в суде над Нетаниягу ставит бойкот премьера в иной свет, оно могло бы вернуться — при условии, что такие фигуры, как Гали Бахарав-Миара, не поощряли бы анархию, Айзенкот не поддерживал бы «Братьев по оружию», а Йорам Коэн не утверждал бы, что в случае дилеммы нужно слушаться только БАГАЦ.

Единство — это не результат коалиционного соглашения, а результат ответственного поведения в повседневной жизни. Это важная вещь, но ей нет места в политике. Политика — это прежде всего принятие решений.