Его консерватизм — его искусство

«Неужели ешивы создали после Холокоста для того, чтобы Сольберг сказал нам закрыть их?» Именно так на этой неделе высказался депутат Кнессета Поруш от партии «Яхадут ха-Тора» о судье Верховного суда Ноаме Сольберге. Это произошло после появления рекламных щитов ультраортодоксальной организации, направленных против него, и беспрецедентного акта насилия, когда ультраортодоксы осадили дом судьи, пока внутри находилась его семья.

Критика в адрес судей Верховного суда приветствуется, а порой и необходима, но когда связь между ней и реальностью крайне слаба, стоит вернуться в 2017 год, чтобы понять, кто этот судья, которого обвиняют в стремлении «закрыть ешивы». Тогда при широком согласии между большинством и меньшинством, между правыми (Беннет) и левыми (Лапид), Кнессет принял новый закон о призыве. В общих чертах: ультраортодоксальный сектор должен был соблюдать квоты до установленного срока, по истечении которого министр обороны мог продлить этот период. Санкции за несоблюдение квот отсутствовали.

Восемь судей Верховного суда приняли петиции против закона, посчитав, что он противоречит принципу равенства. Против них выступил лишь один судья, призвавший коллег отклонить петиции — Ноам Сольберг. Его особое мнение является обязательным к прочтению в том, что касается призыва и принципа разделения властей.

«Добавит ли добавление "зубов" равенства? А если скажете: ладно, если не поможет, то не повредит, но кто даст гарантию, что действительно не повредит?» — писал Сольберг, критикуя коллег за отсутствие санкций.

Он призвал их набраться терпения: «Требование "равенства сейчас" не только нереалистично, но и не уравновешивает должным образом социальные и правовые соображения, стоящие на кону». Судья выразил сомнение в способности суда добиться социальных изменений в столь чувствительном вопросе, который сопровождает нас с момента основания государства. Он настаивал на «глубоком и трезвом осознании ограничений мира права... Только закон вместе с общественным движением могут вызвать перемены».

Более фундаментально Сольберг поставил под сомнение утверждение, что нарушение равенства ущемляет человеческое достоинство призываемого общества: «Действительно ли непризыв учащихся ешив ведет к ущемлению человеческого достоинства остальных членов общества? Это утверждение дается мне с трудом, поскольку, на мой взгляд, служба в ЦАХАЛе — это по большей части право, и лишь отчасти обязанность». Он подчеркивал, что место для социальных решений — у законодателя, и суд обязан признавать правила политической игры, добавив: «Острый спор в израильском обществе по вопросу призыва учащихся ешив, по сути, не является юридическим спором».

В завершение он выразил надежду, что израильское общество признает важность ценности изучения Торы «и позволит группе учащихся, достойных того, "умерщвлять себя в шатре Торы", даже если они не несут бремя военной службы». Во всех решениях судьи Сольберга красной нитью проходит мировоззрение суда, который не боится, но скромен и знает свое место. Его консерватизм — его искусство. Закрадывается подозрение, что в 2017 году Сольберг питал доверие к ультраортодоксам и к единству Израиля, и, на мой взгляд, питает его до сих пор.

Многим, таким как я, сегодня ясно, что ультраортодоксы всегда нас обманывали. На практике они стремились к тому, чтобы ни те, чье ремесло — Тора, ни те, чье рутинное занятие — безделье, не призывались. Так как же судья стал ведущим участником последних постановлений БАГАЦа об обеспечении призыва?

Трудно говорить за него, но можно предположить. Во-первых, при отсутствии закона, который освобождал бы ультраортодоксов от призыва — закона, который Сольберг в меньшинстве предлагал утвердить, — они обязаны служить, а раз они этого не делают, то нарушают закон. От исполнения закона никуда не деться. Даже если мы откажемся от принуждения, нельзя предоставлять льготы уклонистам и учреждениям, которые превратили это в систему. Они называют это «санкциями», но на деле это экономические льготы, которые нормальное государство не может продолжать предоставлять нарушителям.

И во-вторых — и это главное — резервисты умирают в шатре ЦАХАЛа на фронте уже сотни дней с 7 октября. Несмотря на это, все представители силовых структур, от начальника Генштаба и ниже, снова и снова говорят: «Этого недостаточно. Мы не сможем выполнить задачи по обеспечению безопасности». Тот, кто приложит к этому руку, будет нести клеймо соучастника. Каково же ожидание, что Сольберг закроет на это глаза?