Экономический фронт: американское превосходство в цифрах

Многие оценки, появившиеся с началом американской военной операции в Иране в этом году, оказались ошибочными. В списке просчетов особенно выделяются экономические прогнозы. Комментаторы и эксперты утверждали, что президент Дональд Трамп опасается роста цен на нефть, который приведет к удорожанию бензина, и поэтому отступит, как только стоимость барреля превысит 100 долларов. Эти прогнозы основывались на энергетическом балансе 80-х годов прошлого века, который с тех пор изменился до неузнаваемости.

США сейчас являются ведущим экспортером энергоресурсов — нефти и сжиженного природного газа — в остальной мир, включая Европу и Азию. Президент Трамп прямо заявил в одном из своих недавних сообщений: «Америка не боится дорогой нефти, мы только выигрываем от этого». Несмотря на то что цена галлона бензина по всей территории США выросла на целый доллар, это не вызвало волны протестов. Биржа на Уолл-стрит продолжает бить рекорды, безработица остается низкой, а американская экономика демонстрирует рост. Новый консенсус среди экономистов гласит, что Северная Америка является главным бенефициаром конфликта между США и Ираном.

Экономики Азии — прежде всего Индии, Китая, Бангладеш, Вьетнама, Кореи и Индонезии — стали основными пострадавшими не только от высоких цен на нефть, но и от дефицита редкого промышленного сырья, такого как гелий и алюминий. Закрытие Ормузского пролива у берегов Ирана наносит тяжелый удар и по бедным странам Африки из-за сокращения поставок удобрений, пестицидов и базовых лекарственных средств.

Что касается Европы, экономическая картина здесь тесно переплетена с политической. Норвегия, как крупный производитель нефти, фиксирует аномальные прибыли, в то время как Великобритания, отказавшаяся от добычи нефти в море и запретившая фрекинг, вступает в очередной год рецессии и инфляции.

Еще одна ошибка, получившая широкое распространение, связана с данными о стоимости военной операции. В СМИ цитировались заголовки, согласно которым война обошлась США в 250 миллиардов долларов. Эти цифры были абсурдными и, вероятно, возникли из-за опечатки. На прошлой неделе контролер американской оборонной системы представил в Конгрессе верные данные: операция стоила 25 миллиардов долларов. Даже эта сумма, как утверждают эксперты, раздута, поскольку она фигурирует как компонент в запросе министра обороны Пита Хегсета на бюджет ведомства в размере 1,45 триллиона долларов. Доля войны в Иране в общем бюджете составляет всего 1,8%.

Дополнительными пострадавшими стали крупнейшие производители нефти и газа на Ближнем Востоке, прежде всего Саудовская Аравия и ОАЭ. Блокада проливов ограничила их экспортные возможности, однако они уже ищут альтернативные торговые пути в обход заминированных зон. Эксперты по энергетике предупреждают: тот, кто закрыл проливы, в конечном итоге сделает их ненужными.

Напротив, экономический ущерб Ирану невыносимо тяжел. На полугодовой конференции Международного валютного фонда и Всемирного банка потери иранского производства из-за войны оценивались в 8–10%. Сейчас, в результате плотной американской осады, оценка обвала ВВП удвоилась до 25%. Это не считая разрушений производственной инфраструктуры, нанесенных ударами ВВС США и Израиля, которые оцениваются еще в 200 миллиардов долларов — половину сократившегося годового ВВП. Таким образом, Иран — за исключением спокойного курдского региона — стал второй беднейшей страной на Ближнем Востоке после Йемена.

Поэтому нет ни малейшего смысла в вопросе о том, кто сможет дольше выдерживать бремя войны — Иран Корпуса стражей исламской революции или США Трампа, когда экономическое соотношение между ними составляет 1 к 100 в пользу Америки. Решит ли решающее экономическое превосходство также и судьбу войны — это уже другой вопрос.