«Есть министры, которые наносят нам больше вреда, чем все движения бойкота вместе взятые»
Элиав Батито — человек, которому трудно усидеть на одном месте. К 27 годам он успел поработать журналистом, создать ряд успешных брендов вечеринок и, главное, организовать Гражданский штаб по разъяснительной работе после теракта 7 октября, за что был удостоен премии председателя Кнессета.
Большинство людей в возрасте 27 лет все еще ищут себя. Элиав Батито к этому возрасту уже успел побыть председателем Всеизраильского совета учащихся, отправиться на миссию в США, отслужить в «Галей ЦАХАЛ», поработать журналистом, создать ряд успешных брендов вечеринок для ЛГБТ-сообщества, организовать крупные мероприятия гордости и, главное, создать Гражданский штаб по разъяснительной работе после теракта 7 октября и получить премию председателя Кнессета за свою деятельность. Когда встречаешься с ним, легко понять, что это человек, которому трудно усидеть на одном месте. Он говорит быстро, думает еще быстрее и легко перемещается между историями о традиционном детстве в Афуле и дискуссиями о стратегии международной разъяснительной работы. «Я живу в этих двух мирах, — говорит он. — Бизнес — от отца, а образование — от матери. Я всегда был в этом противоречии. Я хочу влиять, я вижу вещи, которые меня беспокоят, мне важно их изменить, каждый раз в том кругу влияния, в котором я могу».
От ешивы до ЛГБТ-вечеринок
Батито вырос в традиционном доме в Афуле. Даже сегодня связь с традицией остается центральной частью его идентичности. Все в семье до сих пор соблюдают кашрут. «Я не соблюдаю Шаббат, но я произношу благословение перед тем, как пить воду, и советуюсь с раввином Давидом Абухацирой из Нагарии. Это уже не с религиозной точки зрения, а с точки зрения ценностей. Я очень чту традицию, это часть того, кто я есть», — рассказывает он.
Он учился в ешиве, был активен в советах учащихся с юного возраста, а в 12-м классе уже занимал пост председателя Всеизраильского совета учащихся. «Мне все время говорили, что у меня есть стеклянные потолки. Когда я пытался стать председателем Всеизраильского совета учащихся, мне говорили: "Кто выберет кого-то из Афулы?" Ведь это всегда ребята из Тель-Авива и Иерусалима. Но я сказал себе: "Давай попробуем"».
Сразу после школы он отправился на год службы от Еврейского агентства (Сохнут) в США. «Я жил в американской семье и проводил занятия для тысяч учеников в 16 разных школах. Это был потрясающий год. В конце концов, ты учишься тому, что даже с помощью языка жестов можно передать почти все».
Его каминг-аут произошел ближе к концу школы и началу года службы. Оглядываясь назад, он смотрит на этот процесс также глазами своих родителей. «Мы ожидаем, что родители поймут все за один день и примут это на 100%, но так это не работает. Нам самим потребовалось время, чтобы осознать. Так как же можно ожидать от них понимания всего в один момент?», — спрашивает он.
Он рассказывает о большой ссоре, которая у него была, когда он попросил маму пойти с ним на гей-парад в Иерусалиме, а она ответила: «Я не могу это поддержать». Завершение этого процесса он пережил годы спустя, когда продюсировал гей-парад в Иерусалиме в 2023 году и пригласил среди выступающих ортодоксального раввина. «На сцену поднялся хареди-раввин, со всем видом, который вы себе представляете. Я посмотрел и увидел своего отца, стоящего рядом с ним за кулисами».
Что это тебе дало? «Для меня это было завершением круга. Это своего рода дало "хешрей" (одобрение) моему отцу на парад, и это важное одобрение, потому что оно не для меня. Я уже в ладу с самим собой, у меня есть свое место с моим партнером, в моем доме в Тель-Авиве, я не чувствую, что мне нужна еще какая-то печать. Это важно для того подростка, который растет на периферии».
Вечеринка, ставшая империей
После службы в «Галей ЦАХАЛ» его приход в мир ночной жизни произошел почти случайно. «Я устроил вечеринку по случаю дня рождения. Было весело. На следующий день друзья сказали: "Давай сделаем это снова". Так родился "Краш", гей-лейн, который начался в маленьком баре в Тель-Авиве. Мы думали, придет сто человек. В итоге пришло почти 300. Пятьдесят остались снаружи, потому что просто не было места», — вспоминает он.
В течение полутора лет вечеринка уже переехала в крупнейшие клубы города, такие как «Ха-Оман 17», и привлекала более тысячи тусовщиков. Но с его точки зрения, настоящим успехом было именно изменение культуры досуга. «Почти все вечеринки в городе были по пятницам. Это произвело культурное изменение в городе, что можно выходить не только в пятницу и что можно приехать, даже если ты живешь на периферии».
С годами он открыл дополнительные лейны («Микс», «Радио Гага», «Шприц» и «Лима Дэй Лима Лима») и начал проводить мероприятия также на севере, хотя, по его словам, это нерентабельно. «Если кто-то думает продюсировать вечеринки за пределами Тель-Авива, чтобы заработать деньги, пусть не делает этого. Он потеряет деньги. Но там есть что-то потрясающее, для меня это настоящая миссия. На одной вечеринке вы видите религиозных, харедим, арабов, друзов, бедуинов, трансгендеров и геев, танцующих вместе. Это разнообразие в тысячу раз больше, чем в Тель-Авиве. Я всегда говорю, что север — это Государство Израиль в полном объеме, мозаика, которую почти нигде больше не увидишь. Это также очень важно для тех, кто растет в этих районах и знает, что такое, когда единственная вечеринка, которая у тебя есть, — это в Тель-Авиве, и тебе негде спать после нее».
Удивительно для того, кто проводит жизнь в клубах, Батито никогда не употреблял наркотики. «Это было настолько доступно для меня, что это, наоборот, оттолкнуло меня. Ты сидишь с владельцами клубов, которые разогревают всякие тарелки в микроволновке, и видишь, что это с ними делает, ты сразу говоришь: "Я не хочу". Это немного похоже на религиозное воспитание: когда тебе запрещено, ты хочешь больше, а когда тебе разрешено, это тебя не волнует».
Момент, когда все изменилось: «Ты не осознаешь»
Всего за два месяца до войны он ушел с работы в качестве корреспондента по вопросам здравоохранения в газете «Маарив» и продал магазин, который открыл во время коронавируса для продажи крем-брюле, чтобы сосредоточиться на лейнах вечеринок, которые продюсировал, включая расширение на гей-лейны за границей. А затем наступило 7 октября, которое застало его в доме родителей в Афуле.
«Утром я открыл телефон и не мог понять, что вижу, ты не осознаешь. А потом я начинаю видеть, как мои друзья публикуют посты о пропавших без вести друзьях, включая тех, кого я знаю. Листая ленту, я вижу продюсера из Италии, который двумя месяцами ранее был со мной здесь, в Тель-Авиве, и он не ненавистник Израиля и не антисемит, он выкладывает посты о танках, атакующих Газу — и это еще до того, как мы вообще там были».
Как ты себя чувствовал, когда увидел это? «В шоке. Я сказал ему: "Как ты пишешь такое? Ты же знаешь, что это неправда". Он написал мне: "ЦАХАЛ — убийцы" и прислал ссылки на видео, которые распространяются у него в социальных сетях. Я подумал про себя: "Если бы я жил в Милане и видел только эти видео, то я был бы чертовым антисемитом, я не мог бы видеть израильтян или евреев"».
Его реакция была мгновенной. «Я начал распространять видео и материалы в Facebook, Instagram, везде. Кто-то написал мне: "Ты выкладываешь хороший контент, открой группу в WhatsApp и присылай нам туда материалы". Через пять минут там была тысяча человек. Я открыл еще 15 таких групп, и мой телефон просто рухнул. Люди, с которыми я никогда не разговаривал, писали мне и просто искали, как помочь».
Батито рассказывает, что в течение 48 часов уже действовала целая организация. «Уже 9 октября я сказал: "Ребята, у нас есть офисы в Тель-Авиве, кто хочет прийти помочь — приходите". Все откликнулись и сказали: "Что нужно делать?"».
Сначала они работали из офиса адвоката, который вызвался помочь, а позже переехали на целый этаж в Тель-Авиве, который им предоставила компания WeWork. Через час там уже было сто человек. Менее чем через месяц они уже были зарегистрированной некоммерческой организацией в Израиле с тысячами волонтеров, которая координирует десятки гражданских штабов по всей стране и занимается 4 направлениями в области разъяснительной работы — образование, технологии, медиа и право.
Почему, по твоему мнению, вам удалось так быстро заполнить вакуум государства? «В заслугу правительству скажу, что они поняли, что государство провалилось в этом событии, и решили приватизировать это. Они поняли, что на данный момент гражданская организация, которая может дать ответ сейчас, — это мы, и они берут это и используют».
В идеальном мире это ответственность правительства, а не гражданского общества. «Верно, но их не было на месте, и их до сих пор нет на месте. Этот штаб не мог бы возникнуть в другое время, в другой стране, для другого народа, потому что то, что произошло здесь, — это дух волонтерства, которому нет прецедента. В конце концов, нет гражданина в стране, которого ты спросишь о ситуации с разъяснительной работой, и он не скажет "дерьмо", государство ничего не сделало. Но я предпочитаю сосредоточиться на том, что я могу сделать, и, возможно, еще и поэтому мы не вступали с ними все время в битвы эго, поэтому им было легче с нами, так как они поняли, что наши мотивы действительно чисты».
В чем твое преимущество перед государством как гражданского органа? «Когда мне дают 90% уверенности, я готов выйти с этим, потому что надежность гражданского органа можно подорвать, а надежность государства — нет, и это существенная разница. В конце концов, как другая сторона действует против нас? Она лжет, искажает, передергивает, фальсифицирует, делают что хотят, а мы не можем играть по тем же правилам».
Насколько вы действительно повлияли на реальность? «Однозначно, ситуация могла быть хуже. Но это не только мы. Были сотни инициатив и частных лиц, которые просто встали и сделали. В конце концов, многое из того, что удерживало государство в первые месяцы, исходило от граждан».
Что в Израиле не поняли насчет разъяснительной работы? «Что нужно адаптировать сообщения к целевой аудитории. Часто склонны говорить: "Все антисемиты, нас всегда будут ненавидеть". Большинство людей находятся посередине, у них нет мнения, и если мы будем знать, как привлечь их на свою сторону, мы победим. На протяжении всей истории мы были меньшинством, но умели побеждать умом, так почему бы нам не развить инструменты в области сознания, которые помогут Израилю? Именно здесь и возникает место гражданского общества. Это также одна из сильных сторон штаба, мы создали тысячи единиц контента на 47 языках. Это событие».
Еще одна вещь, которая кажется мне нелогичной, — это то, что сегодня у каждого политика почти в Израиле есть боты, а у Государства Израиль нет. «Мы ведем здесь битву за сознание, каждой компании нужно рекламное агентство, почему у Израиля нет связей с общественностью? Почему у нас нет бренд-бука, который говорит о том, что Израиль приносит миру? А у нас есть гораздо больше вещей, чем просто помидоры черри и капельное орошение».
Критика в адрес Бен-Гвира: за границей его бы уволили в тот же момент
Батито также не скупится на критику правительства, и особенно одного министра — министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира. «Есть министры, которые нанесли нам больше вреда, чем все движения бойкота вместе взятые. Выкладывать видео, где ты даешь пощечину полицейским, какими бы они ни были, — это наносит нам вред. Его пощечина ничего для них не изменит, он делает это, чтобы собрать голоса, и это то, что бесит. Этот чертов полумандат наносит нам вред и ведет к антисемитским терактам в мире, к ненависти к евреям и к тому, что я не могу ходить с кипой и цицит в Нью-Йорке, не получив плевка, и все это потому, что какой-то министр решил выложить видео, чтобы собрать еще несколько голосов», — возмущается он.
Но есть и те, кто назначил такого человека на должность и оставляет его на ней. «Однозначно, есть ответственность. Если бы такой случай произошел за границей, тот министр не продержался бы и полминуты, он был бы уволен в тот же момент, и министр иностранных дел не писал бы в Twitter против него. Он позвонил бы премьер-министру той страны и сказал бы ему: "Послушай, господин, этот министр, которого ты назначил, нанес нам здесь непоправимый вред, и если ты его не уволишь, я обрушу правительство". Но он этого не делает, он предпочитает писать в Twitter».
Но это не только Бен-Гвир. Есть вещи, которые делает правительство, которые невозможно объяснить. «Верно, есть вещи, которые трудно объяснить. Когда один министр угрожает сбросить атомную бомбу, один дает пощечины людям, которые пришли на флотилию, или когда говорят, что в Газе нет невиновных. Это не добавляет нам. Как ты можешь защищать нас в мире, когда таково поведение тех, кто должен нас представлять? Но и реальность здесь тяжелая и суперсложная, и уж точно для того, кто здесь не живет и не понимает, что такое проснуться в 4 утра от сирены и бежать в убежище в страхе».
Ты не чувствуешь, что на каком-то этапе разъяснительная работа помогает правительству, а не только государству? «Это всегда дилемма: моя ли это работа — заниматься "пинк-вошингом" (отмыванием репутации) правительства? Моя ли это работа — оправдывать негодяя? Общественность решит, что решит, на ближайших выборах. Я на личном уровне очень надеюсь, что здесь произойдет серьезное пробуждение, особенно молодежи. Они те, кто решит исход ближайших выборов, потому что они больше всех пострадали в последней войне и получили самый сильный удар. Поэтому я надеюсь, что они, прежде всего, призовут политиков к ответу, и когда пойдут голосовать, подумают также о себе, а не только о дешевых лозунгах, которые нам продают, потому что мы от этого устали».
На уровне государства, моя ли это работа сейчас — выносить сор из избы? «Я в конце концов думаю, что ненависть, которую наши политики создали по отношению к нам в мире, больше мстит нам, чем им. Наш личный интерес как граждан — бороться за рубежом за наш имидж и приходить и представлять прекрасный Израиль. Так что это не оправдание правительства, это оправдание нас самих».
Ты видишь штаб в долгосрочной перспективе? «Сегодня я думаю, что штаб должен быть здесь вечно, и он должен действовать параллельно с государством. Моя мечта — что мы создали здесь "Ихуд Хацала" (Союз спасения) для Израиля в области сознания, это ежедневная война за сознание, которая, на мой взгляд, спасает жизни не меньше».
Батито рассказывает, что получил предложения присоединиться не менее чем к 4 разным партиям, включая одну из коалиции, но на данный момент предпочитает влиять извне. «Я сейчас, по крайней мере, вижу, что у меня больше влияния извне. Если я увижу, что будет другое влияние изнутри, окей, я пойду на это. Сейчас это не так».
А извне ты также можешь работать со всеми сторонами на карте. «Сказать тебе правду? Я очень мучаюсь из-за этого, даже когда ходил к раввину Давиду, я советовался с ним по этому вопросу. Это ужасно блестяще и приятно, но есть что-то в позиции, в которой я нахожусь, что я принадлежу народу Израиля, Государству Израиль. Как только ты вошел в политику, неважно, куда ты вошел, ты принадлежишь половине народа. Но если я приду к выводу, что изнутри у меня будет больше влияния, я войду, потому что эти выборы суперкритичны для этого государства».
Несмотря на бурные два с половиной года, которые пережило государство, Батито заканчивает разговор на оптимистичной ноте. «Я оптимист. Прежде всего, потому что всегда лучше быть оптимистом, а также потому, что я думаю, что на ближайших выборах в государстве произойдут очень большие перемены. Я думаю, что после перемен люди будут на подъеме и только захотят выйти и радоваться, и в следующем году, после 7 тяжелых лет, наконец-то будут 7 хороших лет».
