«Это не мы, это Бен-Гвир»: фальшивый фасад израильской политики

Стратегию защиты Израиля от международного гнева, последовавшего за обращением с участниками флотилии в Газу, можно резюмировать пятью словами: «Это не мы, это Бен-Гвир». Согласно этому методу, «лайкозависимый» министр якобы нашел целый склад «героина» в виде связанных задержанных и совершил дипломатический теракт. Поэтому премьер-министр, министр иностранных дел и посол Израиля в США поспешили выпустить заявления с осуждением, утверждая, что поведение Итамара Бен-Гвира «не соответствует нормам и ценностям Израиля» (Биньямин Нетаниягу), «не является лицом Израиля» (Гидеон Саар) и «не представляет страну» (посол Лейтер).

Есть только одна проблема с этим тезисом: он никак не связан с реальностью. На самом деле, Бен-Гвир является «лицом Израиля» гораздо больше, чем Саар, учитывая, как Нетаниягу боролся за его легитимацию — от окраин крайне правого фланга до места в узком кабинете министров. Если бы премьер захотел, Бен-Гвир оказался бы вне правительства почти сразу после 7 октября, как предлагал лидер оппозиции, в том числе для стабилизации «ценностей и норм» перед лицом оправданной оборонительной войны. Сам Бен-Гвир предоставил такую возможность, когда уволился после второго соглашения о прекращении огня — он не мог вынести возвращения заложниц и заложников — но Нетаниягу предпочел ждать его с распростертыми объятиями. Причина, по которой это стало возможным, заключается в ничтожности Саара, который внезапно обнаружил, что его электорат состоит из «горячего воздуха», и бросился в ноги Нетаниягу, который, со своей стороны, никогда не возражал против того, чтобы протереть пол влажной тряпкой.

Однако ни один серьезный человек не покупается на аргумент «это Бен-Гвир», потому что он даже не был там единственным представителем правительства. Министр транспорта также прибыла на место и снимала себя, наслаждаясь звуками «А-Тиквы», которые проигрывались по кругу на полную громкость, пока задержанных мужчин и женщин снимали связанными и с закрытыми лицами. Мири Регев, возможно, не вступала с ними в конфронтацию лично, как Бен-Гвир, но по существу она действовала так же, что «не соответствует нормам и ценностям Израиля», по словам острия израильской дипломатии. Но Регев не была упомянута в заявлениях с осуждением — возможно, потому что только этого не хватало Нетаниягу и Саару перед битвой за то, что останется от праймериз в «Ликуде» — и фасад получил еще один удар по достоверности.

Что действительно серьезно в этой истории и почему она вряд ли скоро закончится — это не сама документация, а то, что в ней раскрылось, а также серьезные обвинения, которые добавились с тех пор и широко освещались: унижения, побои и даже сексуальное насилие.

Если бы власти действительно заботились о «ценностях и нормах», реакцией было бы не «это не мы, это Бен-Гвир», а проведение независимой, быстрой и прозрачной проверки, которая прояснила бы, что государство очень серьезно относится к своему полному праву защищать свой суверенитет, но не пренебрегает своей обязанностью соблюдать разумное гуманное обращение.

Конечно, этого не произошло. И неважно, потому ли это, что государство не хочет расследовать (поскольку событие произошло не случайно), или потому, что оно не может (вспомните дело Сде-Тейман), результат один и тот же: это не Бен-Гвир, это мы.