Федеральный судья, который оправдывает Израиль на скамье подсудимых

Ам;лк

«Что, если бы закон применялся к Израилю справедливо?», — спрашивает Рой Альтман, молодой федеральный судья из Флориды. В своей новой книге, которая уже стала бестселлером, он рассматривает такие обвинения, как апартеид и геноцид, через призму доказательств и бремени доказывания, используя четкие юридические правила игры — и приходит к оправдательному вердикту. В интервью он направляет критику как на двойные стандарты на международной арене, так и на медийный дискурс, который, по его словам, опирается на шаткие факты, и предостерегает от изменений среди молодежи в США в сторону критического отношения к Западу.

«В конфликте, который относительно нов, как между сионистами и палестинцами, гораздо разумнее смотреть на вещи, которые люди говорили тысячи лет назад, еще до того, как конфликт вообще возник», — предлагает Рой К. Альтман, судья окружного суда во Флориде. «Человек, живущий в сегодняшнем Израиле, или в Иудее и Самарии, или в Газе, будет предвзят в своих взглядах на конфликт, потому что он им живет. Но у того, кто жил в Ассирийской империи или в другие периоды далекого прошлого, явно нет никакой предвзятости в отношении нынешнего конфликта».

Беседа с Альтманом проходит на фоне его новой книги, вышедшей в прошлом месяце и быстро попавшей в списки бестселлеров The New York Times и USA Today. В книге под названием «Израиль перед судом» (Israel on Trial: Examining the History, the Evidence, and the Law) Альтман исследует обвинения против Израиля — колониализм, апартеид, геноцид и другие — с помощью тех же инструментов, которыми суды проверяют доказательства.

Он пытается привнести юридическую строгость в одну из самых напряженных дискуссий в мире, используя такие понятия, как бремя доказывания, проверка доказательств и цепочка обеспечения сохранности. В представленном им анализе Израиль выдерживает юридическую проверку и «выходит оправданным» по тяжким обвинениям.

Рой Калман Альтман (44 года)

Личное: женат + 2 детей, живет в Майами

Профессиональное: судья Федерального окружного суда Южного округа Флориды

Кое-что еще: тренирует бейсбольные команды своих сыновей, обе из которых на этой неделе выиграли чемпионат

Предоставление Израилю надлежащей правовой процедуры

Альтман, еврей-американец, любящий Израиль, родился в Каракасе, Венесуэла, и в юности эмигрировал с семьей в США, учился в Колумбийском и Йельском университетах. Свой профессиональный путь он начал в качестве помощника судьи в Федеральном апелляционном суде, позже был федеральным прокурором в Майами, а затем партнером в частной юридической фирме. На нынешнюю должность он был назначен президентом Дональдом Трампом, и его назначение было утверждено Сенатом в 2019 году. Таким образом, в возрасте 36 лет он стал одним из самых молодых федеральных судей в истории США и самым молодым в суде, где он служит. Недавно его имя попало в заголовки газет как судьи, который будет рассматривать гигантский иск Трампа о клевете на сумму 10 миллиардов долларов против BBC.

Когда я слышу о процессе, связанном с Израилем, я сразу думаю о чем-то с двойными стандартами. «Я думаю, вы правы в том смысле, как закон традиционно применялся к Израилю. Подумайте, например, о Совете ООН по правам человека: там почти кажется, что есть постоянный пункт только об Израиле. У него были негативные резолюции несколько раз против России, несколько раз против Ирана, несколько раз против Северной Кореи и несколько сотен против Израиля, который является плюралистической западной демократией. Это абсурдно и нелепо.

«Но книга пытается сделать нечто иное. Она пытается сказать: а что, если бы закон действительно применялся к Израилю справедливо? Что, если бы мы взяли хорошо обоснованные юридические доктрины, существующие тысячи лет, хорошо понятные в западной цивилизации и имеющие основу в справедливости и в том, что мы в США считаем надлежащей правовой процедурой?».

Например?

«Определение слова или выражения должно иметь одинаковое значение для всех сторон. Иными словами, нельзя, с одной стороны, определять порог голода, сколько людей умирает от голода и сколько калорий в день, а с другой стороны, когда речь идет о войне Израиля в Газе, порог оказывается ниже, чем в любом другом конфликте в мире.

«Это базовые юридические принципы, которые я предлагаю. Я говорю: давайте возьмем закон не в том виде, в каком он применяется к Израилю в международном сообществе, давайте возьмем закон как он есть — закон, который я люблю, которому я посвятил свою жизнь.

«Я написал эту книгу как американец и юрист, которому глубоко небезразличны закон, истина и весь процесс поиска доказательств. Одно из величайших достоинств и ценностей американской правовой системы, которое также является достоинством и ценностью еврейской правовой системы, заключается в том, что путь к установлению истины — это сам процесс спора. Мы верим, что на протяжении многих поколений, если мы все будем спорить снова и снова, мы придем к своего рода правильному ответу — без подтверждения от правительства, судьи или министров короля, которые скажут: „Это правильный ответ“. Это общепринятая правовая система в США, и в этом идея книги. Давайте применим закон справедливо к Израилю и посмотрим, что произойдет».

«Не жалейте евреев»

Только на прошлой неделе Николас Кристоф, публицист The New York Times, опубликовал колонку, в которой обвинил Израиль в систематическом сексуальном насилии над палестинцами. Вся колонка построена на ненадежных источниках, как показали расследования последних недель. Так как же вообще можно вести серьезную и взвешенную дискуссию?

«Статья Ника Кристофа — это искажение и девиация. Это человеческий и моральный скандал. Речь идет о человеке настолько запутавшемся, который ранее признавался, что он просто принимает слова людей на веру и затем записывает это, и что его роль — доверять им, что они говорят правду. Это абсурдное заявление, это полная противоположность тому, что сделал бы любой адвокат со своим клиентом, полная противоположность тому, что сделал бы любой судья или присяжные при принятии решения. Действовал ли он, чтобы представить факты, или пытался задаться вопросом, как отличить правду от вымысла? Я вижу возмущение среди журналистов по поводу того, что он сказал, и понимаю, что это также журналистский скандал.

«Это человек, чья ненависть к Израилю и его восприятие роли Запада в истории стали настолько разрушительными, что я просто не уверен, видит ли он реальность. Это довольно грустно. Общественный гнев и реакция на статью не были похожи ни на что, что я видел в отношении Израиля в прошлом».

Что еще можно извлечь из этой саги?

«Статья важна не только потому, что она ошибочна и злонамеренна и порождает антисемитизм в массовом масштабе. Она также является частью темы, которую я обсуждаю в книге — а именно того, что ни одно из обвинений против Израиля не существует в вакууме, не возникает просто так. Каждое утверждение намеренно и блестяще выстроено так, чтобы служить зеркалом еврейских страданий. Иными словами, цель состоит в том, чтобы сказать миру: то самое, что евреи утверждают, произошло с ними, они делают в десять раз сильнее по отношению к другим, так что вам не нужно чувствовать себя плохо. Евреи сейчас совершают Холокост, евреи — настоящие виновники массового сексуального насилия».

Колонка была опубликована за день до очень подробного отчета Гражданской комиссии по расследованию преступлений 7 октября о массовых пытках, в том числе сексуальных, с сотнями часов видеозаписей и свидетельств. «Я не думаю, что время выбрано случайно. Публикация статьи Кристофа фактически доносит до читателей тезис о том, что не нужно сочувствовать еврейским женщинам, маленьким девочкам, которые были изнасилованы, дочери и матери, которые были изнасилованы, потому что евреи делают это постоянно. Он это говорит. Он фактически утверждал там, что каждый день в Газе — это как 7 октября. Это абсурд. Есть объективные факты: 1200 человек были убиты в Израиле 7 октября; никто не был убит в Газе 6 октября со стороны Израиля».

Еще один момент, который поднимает Альтман, заключается в том, что обвинение Израиля в сексуальном насилии — это средство разрешения диссонанса внутри так называемого «красно-зеленого альянса», сотрудничества между радикальными левыми на Западе и элементами политического ислама. «Идея о том, что жестокое сексуальное насилие было совершено зеленой стороной альянса, во многом стала клином, вбитым между сторонами, и это стало для них проблемой.

«Они спрашивали: как нам объяснить тот факт, что люди, которых мы поддерживаем, — насильники, совершающие массовое сексуальное насилие как часть стратегии ведения войны? Они думали про себя: как нам обойти эту проблему? Сначала они отрицали. Они говорили: давайте заставим мир думать, что 7 октября не было сексуального насилия. И действительно, в течение многих месяцев многие женские группы молчали. Но в конечном итоге, со временем, доказательства стали ясны вне всяких сомнений».

По его словам, «красно-зеленый альянс сменил стратегию. Вместо того чтобы утверждать, что массового сексуального насилия не было, теперь они пытаются заставить Генерального секретаря ООН включить главу в его предстоящий отчет, где он поставит Израиль и Хамас на один уровень. Николас Кристоф — лишь инструмент в этой игре».

Переворот американской молодежи

Даже если все вещи, которые вы здесь говорите и которые написали в книге, верны, в конечном счете кажется, что США проходит через ускоренный процесс ненависти к Израилю.

«Прежде всего, я не согласен с утверждением, что большинство американцев чувствуют себя так. Действительно, цифры выше, чем нам хотелось бы, но не стоит преувеличивать: большинство американцев все еще открыты для аргументов, основанных на логике и здравом смысле. Произошел сдвиг среди молодежи, и многое из этого связано с чувствами по поводу роли самой Америки в мире, по поводу роли западной цивилизации в мире.

«Их учили в старшей школе и университете, и все чаще в TikTok, как Запад не действовал во благо мира, что Америка не была лучшей силой, которую знал мир, что Америка — это порочное и пораженное место, расистское место, рожденное в грехе рабства. Это то, чему учат детей в наши дни.

«Кстати, Америка совершала ошибки. Каждая страна совершает ошибки. Но Америка, как и Израиль, сделала больше, чем любая другая страна, чтобы искупить свои ошибки. В ней было рабство, но затем она также сражалась в ужасной Гражданской войне, в которой погибло 600 тысяч человек, чтобы остановить это зло. Люди отдавали свои жизни, чтобы часть населения, которая была порабощена, могла стать свободной. Дети больше не изучают обе стороны. Поэтому они видят белых людей как плохих, Америку как плохую. И они видят в Израиле продолжение Америки, ее самого критически важного союзника».

Кажется, что Америка, особенно молодежь, зависима от виктимизации. Все пытаются обеспечить себе место и доказать, что они в большей степени жертвы, чем другой человек. Нас представляют как белых, и поэтому мы плохие, как вы сказали ранее.

«Здесь есть пласт, о котором, на мой взгляд, не говорят. Когда США создавались, нация боролась за свою жизнь, и жертвенность была высшей ценностью. Но что происходит с обществом, когда оно становится суперсильным, суперкомфортным и благодушным? Мы ведь продукт нашей эволюции. На протяжении сотен тысяч лет наш мозг развивался, чтобы постоянно раздвигать границы, статус-кво. Так выходят из пещеры, так пересекают Серенгети, так пересекают океан и строят новую цивилизацию для себя и своих потомков. В целом на протяжении человеческой истории это был невероятно успешный порыв, и он привел нас на Луну и ко всем другим удивительным вещам.

«Но что происходит, когда некуда идти? Что происходит с обществом, в котором миллионы молодых людей чувствуют, что поколение их родителей, бабушек и дедушек уже достигло всего, что стоило достичь, и их роль — просто не напортачить? Их мозг не способен справиться с этой реальностью с эволюционной точки зрения. Им все еще нужно раздвигать границы. Им все еще нужно „дразнить медведя“ в меру своих сил, и самый присутствующий медведь — это медведь Америки и Запада».

Политика остается за дверью зала

Как судья, вы не беспокоитесь, что такая книга об Израиле, который стал такой спорной темой, выставит вас политически предвзятым?

«Это очень важный вопрос. Судьи в США пишут книги постоянно. Судьи Верховного суда пишут книги о своей жизни, о расизме в Америке, о судебной философии — о том, что может привести их к решению, например, таким образом в деле об однополых браках или в деле, связанном с абортами. Они пишут о праве на ношение оружия и о том, как закон влияет на него, и так далее, и так далее. Судьи писали об административном государстве, об антимонопольном законодательстве и о самых разных вещах, основанных на законе, но которые в конечном итоге в ходе избирательной кампании могут иметь политические последствия.

«Тот факт, что избирательная кампания решает превратить вопрос, основанный на законе, в политический вопрос, не делает его недостойным того, чтобы судья писал о нем. Книга избегает всех политических вопросов или тех, что связаны с партийной принадлежностью или любым видом политической идеологии. Она соответствует традиции судей, пишущих книги, то есть это книга о законе».

Мы находимся в очень поляризованный период. Каково это — быть федеральным судьей в ситуации, когда судебная система перетягивается обеими сторонами, и каждая сторона хочет, чтобы судьи делали то, что она хочет?

«Мы стараемся вообще не беспокоиться об этом. Моя работа — не заниматься этим. Это причина, по которой отцы-основатели нашей страны дали нам те льготы, которыми мы пользуемся. Ведь что это за льготы? Пожизненное назначение, например. Меня нельзя просто так отправить в отставку. Я здесь на всю жизнь, любите вы меня или нет, считаете ли вы меня умным или нет, согласны ли вы с моими решениями или нет. Кроме того, моя зарплата никогда не пострадает. У политических сил нет этой власти надо мной.

«Я всегда говорю стажерам, которые приходят ко мне работать: политика меня здесь вообще не интересует, она не может играть здесь никакой роли. И когда я говорю политика, я имею в виду не только республиканцев против демократов. Я имею в виду также личные симпатии — вы любите бедных людей, вы любите черных людей, вы любите трансгендеров, вы любите богатых людей, вы любите крупные корпорации. Мне все равно. Дело в конечном итоге не будет решено на основе этих личных симпатий. Оно будет решено на основе фактов и закона».

«Я расскажу вам историю, которая, на мой взгляд, это иллюстрирует», — продолжает Альтман. Он описывает молодого журналиста, еврейского юношу из Южной Флориды («откуда родом и я»), который был похищен в Сирии группировкой «Джебхат ан-Нусра», удерживался в течение 13 месяцев «в ужасных условиях», перебрасывался с места на место и подвергался пыткам; его товарищи по плену были публично казнены по телевидению. В конце концов ему удалось бежать, он добрался до курдов, а оттуда к туркам и американцам и вернулся домой.

Позже, через адвокатов, он обнаружил, что организацию финансировал Исламский банк Катара, и подал против него иск за финансирование терроризма. «Я дал им исчерпать все процедуры раскрытия документов, чтобы выяснить, были ли связи между банком и США. Так мы смогли бы применить то, что мы называем личной юрисдикцией в отношении банка. Но таковых не оказалось, и у него, на мой взгляд, не было достаточно доказательств. Поэтому я закрыл дело.

«Это очень больно, потому что ясно, что на личном уровне, боже мой, кто не может сочувствовать ему? Конечно, я хотел бы решить в его пользу, если бы мог — но закон был против него, и я вынес решение по закону. Это моя работа».

Одна из его стажерок, рассказывает он, была очень расстроена. «Я сказал ей: когда это так больно внутри, ты знаешь, что мы делаем работу правильно. Это время, когда ты должна больше всего гордиться.

«Есть сотни таких историй, когда, если бы я был королем, я бы решил иначе, но закон требовал от меня решить определенным образом, и я решил так. Это должно быть путем, которым судьи отделены от политического минного поля, потому что иначе мы — лишь продолжение происходящих сражений, а это не наша роль».

Процесс назначения, длившийся два года

Форма выбора судей в Израиле сильно отличается от США. Там президент назначает судью, который затем проходит слушания в комитете Сената и также должен пройти утверждение голосованием Сената. Как вы прошли через этот процесс?

«Это очень долгий и утомительный процесс. Раньше весь он занимал 30 дней. Мой занял почти два года».

Ого, это очень долго.

«За эти два года произошло много событий, а также было семь проверок биографии. Есть проверка биографии Белым домом, проверка биографии Министерством юстиции, проверка биографии ФБР, проверка биографии Американской ассоциации адвокатов. В конце концов они опросили около 250 человек, которые имели отношение к моей жизни, включая моего раввина. Так что эти проверки биографии реальны. Они разговаривают со всеми вашими соседями, с вашими друзьями по колледжу и юридической школе. Они хотят убедиться, что человек, которого они принимают на всю жизнь, — это правильный человек».

До 7 октября мы прошли здесь через год внутренних споров по вопросу судебной реформы. Как вещи выглядели с вашего ракурса?

«Я провел много времени с обеими сторонами спора, с вашими судьями Верховного суда, с Амиром Оханой и Роном Дермером. Я не хочу вдаваться слишком глубоко, потому что это не моя страна и потому что у меня есть друзья с обеих сторон.

«Я инициировал программу по привозу федеральных судей со всех концов США в Израиль, и мы встречаемся с обеими сторонами в каждой поездке. Я не хочу, чтобы та или иная сторона думала, что я ушел с частных встреч и затем плохо отозвался об их позиции в СМИ».

Тем не менее, судья Альтман полагает, что «многое в дискуссии стало абсолютно истеричным, как это происходит в эпоху социальных сетей». По его словам, само полномочие судов отменять законы избранного большинства является «спорным как в США, так и в Израиле». Однако он объясняет, что в США и в большинстве стран мира справляются с этим напряжением на основе двух якорей: назначения судей избранными властями и ограничения судебного надзора на основе конституции.

Однако он отмечает, что у Израиля «нет политических ветвей, представляющих волю народа, которые назначают судей, и нет формульной конституции, которую утвердили бы съезды супербольшинства представителей в Израиле».

«Другая сторона нарратива заключается в том, что в Израиле нет трех ветвей власти», — резюмирует Альтман. «Поскольку правительство и Кнессет — это одно целое и подчиняются одной и той же структуре голосования, если лишить силы Верховный суд, правительству фактически даруется сверхвласть. Ответ на это заключается в том, что это выбор, который необходимо сделать в демократии».