ФИФА стирает культуру ради денег, и она не первая
В преддверии чемпионата мира 2026 года произведение искусства, ставшее местным символом в Далласе, было уничтожено ради рекламных площадей ФИФА. Теперь иск художника может проверить границы защиты общественного искусства перед лицом экономических интересов крупнейшего спортивного события в мире.
1
На протяжении почти трех десятилетий огромная бетонная стена многоэтажной парковки на улице Акард, 505 в центре Далласа, штат Техас, была домом для гигантских синих китов. Мурал «Ocean Life» — монументальное произведение высотой около 25 метров и шириной около 48 метров, созданное международным художником Робертом Уэйлендом, — был открыт в 1999 году и стал частью архитектуры города. Это была визуальная достопримечательность, якорь эстетического здравомыслия внутри бетонных джунглей.
Несколько недель назад стену полностью закрасили плотным, роботизированным слоем безликого синего цвета. Причина? Город готовится к проведению чемпионата мира по футболу 2026 года, и управляющие компании, владеющие объектом, поспешили очистить эту ценную общественную территорию, чтобы подготовить ее для гигантских рекламных щитов ФИФА и официальных спонсоров. Киты были отправлены в пучину, чтобы Coca-Cola или Nike могли использовать город как чистый и пустой холст.
Уэйленд не стал молчать и подал иск на сумму 25 миллионов долларов против владельцев здания и организации ФИФА. Это дело стало идеальной, почти антиутопической притчей о том, как капитализм стирает коллективную культурную память в пользу стерильного брендинга.
2
В основе иска Уэйленда лежит интересный закон от 1990 года под названием Visual Artist Rights Act (VARA). В американском правовом ландшафте, который почитает частную собственность превыше всего, этот закон является чужеродным элементом. Он заимствует из Европы понятие «моральных прав» художника и устанавливает: если произведение в общественном пространстве достигло статуса «признанной репутации», владелец недвижимости не имеет права изменять или удалять его без согласия автора, даже если физическое строение принадлежит ему по кадастру. Это своего рода социалистическая лазейка в сердце капитализма.
Девелоперы недвижимости, конечно, ненавидят VARA. Он связывает им руки и заставляет считаться с элементами, которые не имеют ничего общего с капиталом, такими как «сообщество» или «культура». К рождению закона приложил руку скульптор-минималист Ричард Серра, который установил огромную стальную стену длиной 36 метров и высотой 3,6 метра на федеральной общественной площади на Манхэттене. Скульптура разрезала площадь пополам. Офисные работники в этом районе ненавидели ее, утверждая, что она уродлива и даже провоцирует терроризм (как укрытие для бомб), и требовали убрать объект. Серра подал в суд, утверждая, что произведение является «специфичным для локации» и его перемещение равносильно уничтожению. Он проиграл, так как тогда не было подходящего закона, и скульптуру разрезали на куски и выбросили на правительственный склад. Шок в мире искусства от этого случая привел Конгресс к принятию VARA год спустя.
3
В последний раз подобный инцидент прогремел в культовом комплексе граффити 5Pointz в Лонг-Айленд-Сити в 2018 году. Девелопер, желавший досадить художникам, которые выступали против проекта элитных башен, закрасил стены глубокой ночью. Он получил от суда штраф в размере 6,7 миллиона долларов, которые были выплачены непосредственно авторам.
В другом случае Артуро Ди Модика, скульптор, создавший знаменитого «Атакующего быка» на Уолл-стрит, угрожал использовать VARA, когда мэрия в канун Международного женского дня 2017 года установила напротив него статую «Бесстрашной девочки» Кристен Визбал. Ди Модика утверждал, что изменение пространства искажает его первоначальный замысел и в одностороннем порядке превращает его быка в злодея. Дело не дошло до полного судебного решения, так как мэрия убрала статую девочки, но этот случай доказал, что VARA может защитить произведение даже от изменения контекста, которое вредит замыслу художника.
4
Но настоящая интересная история здесь — это причина удаления, то есть чудовищная маркетинговая машина чемпионата мира. ФИФА действует согласно жесткому операционному коду, называемому «Clean Site» (чистая площадка). Когда эта мегакорпорация приземляется в принимающем городе, она заставляет его подстраиваться под свои экономические нужды. Ее правила обязывают местные власти и владельцев недвижимости создавать целые стерильные радиусы вокруг мест проведения мероприятий, очищенные от любого намека на брендинг, вывески или искусство, за право появления которых не были заплачены огромные деньги.
Трудно игнорировать иронию в маркетинге чемпионата мира как праздника «культурного разнообразия» и связи между народами, который щеголяет слоганами о единстве и открытости, но на практике создает агрессивную культурную унификацию. Это столкновение обнажает глубокий разрыв. С одной стороны стоит местная культура: настенное искусство, встроенное в свое географическое и человеческое пространство, стареющее вместе со зданием, впитывающее городскую копоть, выцветающее на солнце и становящееся неотъемлемой частью коллективной памяти жителей. Оно олицетворяет стабильность, общинность и преемственность.
С другой стороны стоит чудовищный коммерческий поп-ап, который приходит, выкачивает миллиарды, создает массовую и мгновенную эйфорию и отправляется к следующей цели. Это культура кочевников, которой нет дела до завтрашнего дня, оставляющая после себя зачастую бесполезные объекты-призраки и стертые стены. Требование Уэйленда о 25 миллионах долларов создает забавный капиталистический парадокс: чтобы защитить себя от больших денег, культура вынуждена использовать единственный язык, который понимают корпорации — завышенную цену.
5
Французский социолог Марк Оже в свое время ввел понятие «не-место» (Non-Place) для описания дублирующихся и лишенных идентичности пространств, таких как терминалы аэропортов или торговые центры. Это места, где современный потребитель никогда не чувствует себя чужим, потому что в них нет ничего местного. Они не ведут диалог с историей или с окружающим их сообществом. Они сфокусированы исключительно на кошельке посетителей.
В своем требовании стерильных площадей ФИФА пытается превратить принимающие города в череду «не-мест». Киты были стерты, потому что они придавали душу, уникальность и идентичность функциональной и повседневной парковке. Их удаление вернуло бетон в его нейтральное и скучное состояние, безликое пространство, которое может быть где угодно и нигде одновременно. Человеческий след снова приносится в жертву на алтарь экономической бонанзы.
