Франция разочаровала перед Шестидневной войной и после 7 октября: в третий раз на том же пути

Трудно оправиться от безответной любви в первый раз, а во второй — кажется невозможным. Но я все же предлагаю не терять надежды. Это, вкратце, история отношений Израиля и Франции с момента основания государства и до сегодняшнего дня. Первый раз, второй раз. Будет ли третий?

Отношения Израиля и Франции недавно вновь оказались в центре внимания из-за двух фактов. Первый: согласно заявлению президента Дональда Трампа, Франция отказалась разрешить американскому самолету с боеприпасами для Израиля совершить промежуточную посадку на своей территории. Второй: заявление генерального директора министерства обороны генерал-майора (в рез.) Эяля Замира о том, что Израиль разрывает отношения в сфере безопасности с Францией. Одно, конечно, связано с другим.

Эти события вернули меня на машине времени в начало 1960-х годов. В то время у Израиля был бурный роман с Францией: французская музыка, еда, артисты, мода и, прежде всего, французское оружие, которое текло в Израиль. Даже ваш покорный слуга решил, что самый востребованный язык — французский, и инвестировал в его изучение четыре года, правда, без особого успеха.

Шимон Перес был архитектором израильско-французских отношений. Французы щедро откликались на просьбы Израиля, продавая ему передовые системы вооружения, включая самолеты «Мираж», танки и артиллерию. Они даже помогли в развитии ядерного реактора в Димоне без ведома США и международного сообщества. Израиль и Франция разделяли общие политические интересы: например, в ходе операции «Кадеш» в 1956 году Израиль помог Франции и Великобритании атаковать Египет.

Эти дружеские отношения сели на мель накануне Шестидневной войны. За четыре дня до начала конфликта, 2 июня 1967 года, когда блокада Израиля ужесточалась, а страна находилась в бедственном положении, президент Франции Шарль де Голль решил вонзить Израилю нож в спину, введя полное эмбарго на поставки оружия на Ближний Восток.

На практике это особенно ударило по Израилю, который, как уже упоминалось, полностью зависел от французского оружия. Тем не менее Израиль одержал великую победу в Шестидневной войне, несмотря на эмбарго, которое лишь усилилось к концу 1960-х годов.

У французов были свои причины для этого шага: укрепление статуса в арабском мире, гнев на Израиль за то, что он не внял советам Парижа и начал оборонительную войну, а также отчаянная попытка Франции вновь обрести влияние на Ближнем Востоке.

Правда в том, что Израиль должен благодарить Францию за эмбарго, которое запустило два важных процесса. Во-первых, как это иногда случается после расставания, Израиль нашел новую любовь — США. Он углубил связи с Вашингтоном и с одобрения американской администрации начал закупать у них основные системы вооружения.

Во-вторых, эмбарго дало мощный импульс израильской оборонной промышленности. Урок был усвоен: Израиль должен развивать максимальную независимость, чтобы снизить зависимость от внешних поставок в дни испытаний. И действительно, «Авиационная промышленность», «Военная промышленность», «Рафаэль» и другие структуры начали самостоятельную разработку систем вооружения, достигнув необычайных высот.

Франция потеряла израильский рынок, но отношения постепенно нормализовались, хотя и не вернулись к пиковым показателям 1950-х и 1960-х годов. С тех пор много воды утекло в Сене, и казалось, что двусторонние отношения развиваются на приемлемом уровне. Франция — покровительница Ливана и страна с большой мусульманской общиной — время от времени критиковала Израиль, но умела ценить его значимость на Ближнем Востоке.

Считать до тысячи

7 октября вновь вскрыло старые раны. Сначала Франция, как и другие страны, проявила симпатию к Израилю. Но по мере того как кампания в Газе становилась все тяжелее, Париж начал дистанцироваться, пытаясь наказать Израиль, в том числе препятствуя его участию в выставках и ярмарках вооружений. Если в первый раз речь шла об «ошибке и недопонимании», то во второй стало ясно, что это полноценная политика президента Эммануэля Макрона.

В скобках отмечу, что за десятилетия, прошедшие с 1967 года, Израиль стал центральным игроком на мировом рынке оружия и потеснил французскую промышленность, которая очень дорога сердцам французских лидеров.

Сегодня история повторяется: попытка помешать Израилю получить партию американского оружия в момент тяжелейших испытаний — это повторное предательство, пусть и в иных условиях. Израиль находится в эпоху теснейших отношений с США, и зависимость от Франции значительно сократилась.

Решение генерального директора министерства обороны, по всей видимости, принятое с ведома министра обороны и премьер-министра, не наносит существенного ущерба Израилю и, возможно, даже вредит самой Франции. После окончания войны мы сможем оценить наши отношения с Францией и Западной Европой в целом.

Израиль имеет право чувствовать разочарование по поводу отношения европейских стран к нему в этой войне. Верно, что Западная Европа не была посвящена в детали военных планов, но европейцы упорно отказываются понимать, что Иран представляет реальную опасность для мира на Ближнем Востоке и для самой Европы. Ракетных ударов по Кипру и по британско-американской военной базе на острове Диего-Гарсия оказалось недостаточно, чтобы убедить Европу в серьезности иранской угрозы.

Европейцы сделали краткосрочный, трусливый расчет, предпочтя подстроиться под иранские нефть и газ, вместо того чтобы противостоять террору этого режима. Поэтому сейчас там особо не с кем разговаривать, и это прискорбно.

Однако вопрос в том, что дальше. И здесь я рекомендую сосчитать до ста, а может быть, и до тысячи. После того как пыль усядется и пары войны рассеются, Израилю нельзя «уходить в обиду» на страны Западной Европы. У нас с ними долгая и значимая связь, которую необходимо сохранять в долгосрочной перспективе.

Стоит помнить, что основной израильский экспорт идет в Европу, у нас есть соглашение с Европейским союзом, дающее приоритет в торговле. Мы интегрированы в исследовательские программы ЕС, которыми пользуются израильские ученые. В культурной и академической сферах Израиль также тесно связан с Европой. Сотни тысяч израильтян имеют гражданство европейских стран, и, наконец, в Европе существуют еврейские общины, которые очень важны для нас. Нашим якорем в Западной Европе остается Германия, которая, можно предположить, будет стоять на нашей стороне, однако история учит: нельзя класть все яйца в одну корзину.

Израиль продемонстрировал впечатляющую боеспособность и является центральным государством в ближневосточной реальности, но чтобы укрепить статус в «день после», он должен действовать политическим путем — как на Ближнем Востоке, так и в отношениях с Европой.

Нам придется вернуться к дипломатии, которая, возможно, менее блестящая и интересна общественности, но поможет заново выстроить отношения с европейскими странами. Арабское и исламское присутствие там, конечно, является сдерживающим фактором, однако решение Германии возвращать беженцев в Сирию предвещает начало восстановления Европы после арабо-мусульманского потопа последних лет.

Возможно, совместный процесс построения обновленных отношений с Европой, наряду с уменьшением арабского влияния на эти страны, позволит нам вернуть часть связей на прежний уровень. В любом случае, мы выучили урок. США продолжат быть нашим основным адресом, и нужно молиться, чтобы мы смогли сохранить близость и диалог с самой важной страной в мире.