Ганц в роли Дон Кихота

Когда Бени Ганц создавал партию в 2018 году, он обещал общественности, что идет в политику ровно на десять лет: его деятельность не должна была стать делом всей жизни, зависимостью или одержимостью, а лишь службой на ограниченный срок. Сообщение об уходе его доверенного лица Хили Троппера, сделанное вчера, ясно дало понять: конец наступил, а график был сдвинут на два года вперед. История «Кахоль-лаван» заканчивается слабым стоном, без прощальных вечеринок и громких протестов, как нить без узла.

В своем прощальном послании Тропперу Ганц пообещал продолжить борьбу: «Как в бою, иногда нужно присесть, чтобы улучшить позиции и продолжить штурм». Но штурмовать с кем и ради чего? Бени Ганц сегодня напоминает Дон Кихота, рыцаря печального образа. Битва за судьбу Государства Израиль бушует во всей своей силе, но Ганца больше не приглашают в ней участвовать. На услугу, которую он хочет предложить, нет покупателей. То, что от него требуется сейчас — это закрыть лавочку: распустить то, что осталось от его партии, позволить пяти оставшимся депутатам Кнессета искать себе другой дом, сесть на велосипед и уехать в сторону горизонта. Это правильное решение ради его чести и ради его избирателей. Ганц вошел в политику с высоко поднятой головой, и он заслуживает того, чтобы выйти из нее так же, оставаясь хозяином своей судьбы.

Накануне своего вступления в политику Ганц консультировался со многими людьми. Я встречался с ним в офисе, который он открыл в доме в мошаве Магшимим, к югу от Петах-Тиквы, а затем в отеле «Кфар ха-Маккабия». «Я не думаю, что ты подходишь для политики», — сказал я ему тогда. Он спросил почему, я обосновал свою позицию, и увидел, как искра в его глазах погасла: он ожидал другого ответа. Его восемь лет в политике знали взлеты и падения. В период расцвета он возглавлял партию, получившую 35 мандатов, и 61 депутат Кнессета рекомендовал его президенту. Я думал тогда, что ошибся в нем, в его амбициях, политических способностях и оценке его обаяния. А затем наступили тяжелые годы под управлением бибистской «машины яда», не знавшей границ, перед лицом расколов, дезертирства внутри партии и предательства советников. Я ценил его личную стойкость, но меньше ценил нежелание давать отпор. А после них пришли посредственные, серые, мелкие годы.

Я однажды написал, что он пытается избраться на пост премьер-министра по методу Герцога: он верит, что если будет угождать всем, путь к вершине пирамиды будет проложен. Это никогда так не работает, особенно когда речь идет о национальном лидере. Несколько месяцев назад он начал общественную кампанию, призывающую к тому, чего у израильтян давно не было — к широкому правительству. Лозунг звучит красиво в торжественной речи или на церемонии зажжения факелов, но в реальности это фейк. Блок Нетаниягу не хочет этого, так как это противоречит его повестке и планам. Блок перемен не хочет этого, так как это противоречит духу его избирателей. Это вызывает симпатию, но у этого нет электората. Сейчас время правительств «в длину», а не «в ширину». Если ситуация изменится, то не благодаря ему.

Я думал, что это лебединая песня, которую он выбрал для себя: когда он увидит, что кампания не взлетает, он объявит о достойном уходе. Хили Троппер понял ситуацию и сделал выводы, но Ганц застрял внутри своей кампании. На перекрестке, где есть только коалиция против оппозиции, он настаивает на том, чтобы быть нигде. Если он дотянет со своей историей до выборов, он может стать тем маленьким гвоздем, из-за которого пал город. История полна политиков, которые не умели вовремя сказать «прощай». Это случалось с величайшими — с Черчиллем, даже с Бен-Гурионом. Это происходит сегодня, на наших глазах, с Нетаниягу — самым возмутительным и коррумпированным образом. Случай Ганца куда проще: все, что ему нужно, — это смириться с тем, что невозможно изменить. Пусть спросит Хили.