Глаза на мяч: США и Израиль должны придерживаться первоначальных целей войны

Когда Соединенные Штаты и Израиль начали операцию «Ярость гнева» (или «Львиный рык»), они определили четкие цели.

«Мы уничтожаем ракетный потенциал Ирана и их способность производить новые ракеты. Во-вторых, мы уничтожаем их военно-морской флот. В-третьих, мы гарантируем, что спонсор терроризма номер один в мире никогда не сможет получить ядерное оружие. И, наконец, мы гарантируем, что иранский режим не сможет продолжать вооружать, финансировать и направлять террористические армии за пределами своих границ», — заявил президент Дональд Трамп 2 марта.

Биньямин Нетаниягу с самого первого момента добавил к этому списку стремление «создать оптимальные условия для свержения режима». Однако ни он, ни Трамп, ни Вэнс, ни госсекретарь Марко Рубио, ни министр обороны Хегсет никогда не называли снятие иранского контроля над Ормузским проливом одной из целей войны. Эта задача просто не стояла в повестке в начале пути.

Иранский захват проливов не стал неожиданностью и, безусловно, болезнен для международного сообщества. Было ясно, что, оказавшись в экзистенциальном тупике, режим воспользуется этим рычагом — едва ли не самым эффективным из имеющихся в его распоряжении. Иран готовился к этому политически, стратегически и тактически, и действует соответственно.

С другой стороны, давление западных СМИ по вопросу проливов и вовлечение президента Трампа в эту тему не являются частью его объявленных военных планов. Президент хочет снизить цены на топливо в США и во всем мире, и это понятно. Но, как он сам отметил, это проблема «мира» в гораздо большей степени, чем американцев. Если «мир» — то есть страны, страдающие от закрытия проливов, — хочет их открыть, он должен внести свой вклад. Этого пока не происходит, отсюда и американское разочарование.

На данный момент 22 страны заявили о готовности сопровождать конвои в Персидском заливе, но эти декларации еще не подкреплены делами. Особенно странной выглядит пассивность арабских стран Персидского залива, которые страдают от действий Ирана даже больше, чем Израиль. Тем не менее, они не вносят вклад в военные усилия.

Они не только не наносят ответных ударов по тем, кто уничтожает их критическую инфраструктуру, но и в дипломатическом аспекте Саудовская Аравия, Бахрейн, Кувейт, Катар, Оман и даже ОАЭ сидят почти сложа руки. Нет разрыва отношений, нет отзыва послов, нет шагов в ООН и нет попыток привлечь другие страны против Ирана. Вместо этого наблюдается в основном «сидение на заборе», сигнализирующее Ирану и миру, что с их точки зрения в «день после» всё возможно.

Напрашивается вопрос: если даже в таких условиях страны Залива не шевелят пальцем, чтобы открыть проливы, хотя они больше всех страдают от их закрытия, почему другие должны делать работу за них?

Еще одно соображение, в духе одного из основополагающих принципов израильской концепции безопасности, — это «перенос боевых действий на территорию противника». Вместо того чтобы вступать в схватку с Ираном на удобной для него арене, которую он готовил годами и где у него есть преимущество, США и Израиль должны сосредоточиться на своих сильных сторонах и слабостях Ирана. Это длинный путь, который в конечном итоге может оказаться самым коротким. Все, что было сделано до сих пор, в сочетании с международным политическим давлением, которое еще не исчерпано, может стать способом сломить Иран и, возможно, открыть Ормузский пролив.

В конечном счете следует помнить, что вся война асимметрична, как и битва за проливы. Для аятолл, чтобы «победить» в кампании, достаточно просто выжить. Это не особенно трудно, когда жизнь иранского народа не является приоритетом их повестки дня. Подобным образом, чтобы закрыть Ормузский пролив, Ирану достаточно запускать один дрон-камикадзе по одному кораблю в день.

Это именно те уравнения, в которые режим стремится втянуть США и Израиль, но мудрость заключается в том, чтобы не играть в его игру. Ответом двух союзников должна быть приверженность первоначальным целям без поддавания на провокации Ирана. Первоначальный план заключался в нанесении очень тяжелого удара по военному потенциалу Ирана в надежде на смену режима в ближайшем или отдаленном будущем, и этого плана следует придерживаться. Если режим сменится, проливы в любом случае откроются, а если нет — за них всегда можно будет повоевать.