Грезы на расистском: как окружение Нетаниягу манипулирует обществом
Хуже самого расизма в коридорах власти может быть только его манипулятивное использование советниками премьер-министра. От Амсалема до Мики Зоара — все они стали заложниками игры, в которой их собственные раны превращаются в инструмент для отвлечения внимания публики.
Когда люди из канцелярии Биньямина Нетаниягу предают — советники вводят его в заблуждение, пресс-секретари лгут, а приближенные используют его в своих целях — из бункера извлекается «оружие Судного дня». Оно мощнее иранской ракеты, технологичнее ливанских БПЛА и гораздо коварнее всего, что мы видели: встречайте «вонючую бомбу» под названием «Стереотип 2026» имени Зива Агмона. Человек с сомнительной репутацией и юридическим образованием, занимающий сразу две должности — секретаря правительства и пресс-секретаря премьера, — на которые он попал исключительно благодаря преданности семье Нетаниягу, проснулся однажды и обнаружил, что Йонатан Урих вернулся в игру.
Канцелярия премьер-министра — лишь отражение главных улиц Израиля. В государстве евреев расизма хватает на всех: от Кнессета, где дисквалифицируют арабские партии и ограничивают представительство женщин, до полиции, создающей отделы для преследования инакомыслящих. В городе и деревне, в частном и государственном секторах — это злокачественная болезнь, симптомы которой включают чувство превосходства над людьми иной веры или происхождения, ненависть и дискриминацию под прикрытием закона.
Здесь нет злорадства, лишь базовое ожидание общественности: очистить «авгиевы конюшни» в королевском дворе от людей с загрязненным сознанием, таких как Агмон. Его риторика звучала месяцами, впитываясь в стены канцелярии. В тех же комнатах когда-то звучал голос Сары Нетаниягу, разъяснявшей завхозу Мени Нафтали: «Мы европейцы, мы деликатные. Мы не едим так много, как вы, марокканцы». И голос Натана Эшеля, человека теней, который когда-то прославился домогательствами, а позже занялся распространением расистских месседжей о своей электоральной базе, заявляя: «Этот сектор — я называю его неашкеназским — что его разогревает? Эта ненависть — то, что объединяет наш лагерь».
Оба они все еще там. Она даже не извинилась, он оправдывался тем, что его внуки — марокканцы, и даже Мири Регев, которую он называл «скотиной», простила его. Так заведено в семье «Ликуда»: есть люди, которым позволено «грезить на расистском», унижать окружающих и приводить в движение свой электорат на колесах ненависти. Агмон — не один из них. После публикации расследования он впервые осознал свое место в пищевой цепочке окружения премьера и понял, что может закончить так же, как Нир Хефец или его предшественник Омер Достри, попавший в немилость к госпоже Нетаниягу.
Манипуляция
Однако есть вещь похуже расизма, и это манипулятивное использование его советниками премьер-министра. Не слова Агмона беспокоят власть имущих; для них это лишь контент, призванный занять публику, пока она ждет следующей тревоги. Это материал для скучающей толпы, идеальный способ отвлечь внимание в утренних телешоу. Или, как говорил Натан Эшель, взломавший «марокканский ДНК» и рассуждавший о Регев: «Она заводит публику, и это работает. Это как футбольный фанат, который стоит и делает публике вот так руками. Это то, что она делает. И это работает».
Ваша рана — это их снотворное, и кажется, что от Амсалема до Мики Зоара, от Сибони-Регев до Дери-Махлуфа, все стоят в очереди, чтобы принять эту дозу. Сонные и безмолвные, они сотрудничают с ролью «менее удачного выбора» Нетаниягу и лишь спрашивают, где получить добавку. Интересно, сколько времени потребуется Амсалему, министру по связи с Кнессетом, чтобы выяснить, кто слышал теорию о «бабуинах» главного идеолога Агмона и промолчал? И почему он немедленно не объявил об отставке, пока этот человек продолжает загрязнять стерильную зону в окружении премьер-министра?
Восточная революция завершена руками придворных шутов, преданно исполняющих свою роль, и ирония в том, что происходит это в наш самый грустный период. Или радостный — зависит от того, где родились ваши бабушка и дедушка, на каком языке они говорили и не спустились ли они случайно с дерева за секунду до того, как сели на ковер-самолет и прилетели сюда. Не главные герои в этой пьесе, а именно зрители проходят здесь тест на реакцию — те, кого просят купить билеты на расистское шоу, состоящее целиком из манипуляций руками. Как умеет делать Мири.
