Идан Альтерман: «Я чувствовал, что заперт внутри чего-то, что больше меня»
Известный актер и комик Идан Альтерман оказался в центре общественного скандала после инцидента с правым активистом и последующей волны критики в соцсетях. В откровенном интервью он рассказывает о том, как пережил этот период, почему удалил спорный пост и как сегодня относится к политике, славе и своему возрасту.
Многие знаменитости признаются — или болтают чепуху, в зависимости от того, кого вы спросите, — что им тяжело дается слава и что свет прожекторов взимает с них психологическую цену. Но только не Идан Альтерман: актер, ставший звездой в свои двадцать с небольшим, с освежающей искренностью говорит, что популярность пошла ему на пользу. «На протяжении большей части 90-х и начала 2000-х я постоянно присутствовал в прайм-тайме с сериалами "Жизнь — это не всё" и "Звезды квартала", и мне было совершенно нормально, что меня узнавали на улице, — рассказывает он. — Это не всегда было весело, но иногда — очень даже».
На вопрос, пришло ли это естественно, он отвечает: «Думаю, да. Возможно, потому что я вырос с очень экстравертной матерью (Рахель Альтерман — градостроитель, юрист и член Национальной академии наук — прим. ред.). Когда она входит в комнату, ее замечают. Она человек мощный, много говорит, присутствует. Я гораздо больше похож на нее, чем на отца, который держится в тени».
В этом месяце, в возрасте 54 лет, прожекторы снова были направлены на него в полную силу — и на этот раз, говорит Альтерман, это было совсем не весело. Все началось с того, что правый активист Мордехай Давид преградил ему путь, когда актер ехал на велосипеде по Тель-Авиву. Инцидент стал вирусным, а последовавший за ним спорный пост Альтермана об убийстве Йемену Залка перевел огонь в сети на политические взгляды самого артиста.
«Видео блокировки я не видел до сих пор. На самом деле их два, и я не хочу их смотреть, — говорит комик в своей квартире на севере Тель-Авива. — Как только видео появилось, я позвонил сестре и сказал: "Слушай, у меня нет сил сейчас, чтобы пришли радикальные левые и начали меня критиковать"».
На вопрос, опасался ли он критики за то, что улыбался Давиду, он отвечает: «Я опасался этой политики идентичности, которой мы все иногда грешим в моменты эмоций. Я боялся "подонков из левых", которые спросят, почему я на него не кричу, почему смиряюсь с участью. Внезапно я стал символом этой темы. Нелегко, когда каждый пост в сети связан с твоим случаем. Я оказался внутри конфликта и почувствовал, что заперт внутри чего-то, что больше меня».
«Я не знаю, что такое левые»
С точки зрения Альтермана, самое важное сейчас — это празднование 150-го показа спектакля «Конец», мюзикла Мааяна Эвена и Гая Вайнтроуба об ученом, который сотрудничает со Смертью. «Когда я прочитал пьесу, я сказал: "Круто, это пройдет максимум 15 раз"», — признается он. Но спектакль приобрел культовый статус.
Альтерман, который играет ученого в очередь с Михаэлем Хенгби, делится размышлениями: когда актер соглашается на роль, он должен спросить себя: «Действительно ли я хочу делать это 200 раз?». К счастью, он очень любит этот проект. Однако последние недели выдались для него тяжелыми. «Я не мог спать ночами после блокировки, — рассказывает он. — Спал по два часа в сутки, это было настолько тяжело, что я начал принимать таблетки от тревоги».
На вопрос, потрясло ли его это, он отвечает: «Очень. Это напомнило мне опыт из юности, когда я столкнулся с насилием и ощущением, что меня зажимают. В нынешнем случае насилие проявилось и в комментариях, и в той легитимации, которую получил Давид. Май Голан назвала его героем, он фотографировался с Итамаром Бен-Гвиром. Это безумие».
Альтерман вспоминает детали встречи 15 апреля: «Я еду в 10 вечера по улице Спинозы в Тель-Авиве и вижу группу из примерно десяти человек в черном. Кто-то кричит мне "Юдит!", трое идут навстречу. Давид сразу выхватил телефон — свое оружие. Я понял, что это он, и сразу осознал: внутри этого человека много насилия».
«Ты боялся?» — спрашиваю я.
«Я боялся видео. Мне было ясно, что он меня не ударит, но если видео всплывет, меня в мгновение ока назовут "любителем нухбы"».
В конце встречи, когда Давид сказал: «Ты милый, я тебя отпускаю», Альтерман ответил ему фразой из времен Пальмаха: «Я вижу, что у тебя добрые глаза, обрати внимание на то, что с тобой происходит».
На вопрос, почему он вообще ввязался в конфликт, назвав Давида идиотом в Твиттере, Альтерман парирует: «Так назови меня в ответ коротышкой. Заблокируй меня, но не физически. Я пережил опыт: "Я сильный, ты слабый, ты в моих руках". Он хочет блокировать лидеров протеста? Окей. Но блокировать за свободу слова? У меня есть право называть человека идиотом. Симметрии здесь нет».
«Мне хорошо быть бутиком»
Обсуждая пост об убийстве Йемену Залка, который он позже удалил, Альтерман признает: «Я беру на себя полную ответственность за неудачную формулировку. Пост возник из разочарования и боли от осознания того, что насилие на улицах получает легитимацию от власти. Я писал о том, что в среде, поддерживающей насилие, оно неизбежно будет процветать. В моем посте не было ни слова об этническом происхождении, но это легко исказили».
На вопрос, зачем ему лезть в политику, он отвечает: «Я прежде всего гражданин этой страны. Мне странно слышать, что я должен подвергать себя цензуре. Однажды в больнице тяжело раненный солдат сказал мне: "Идан, я так тебя любил, но увидел твое фото с демонстрации против судебной реформы и почувствовал, что отдалился". Это был момент невыносимого абсурда. Таково наше общество сейчас».
В завершение беседы о возрасте и карьере Альтерман говорит: «Мне в кайф мои морщины, мне в кайф мой стиль "соль с перцем". Единственное, что расстраивает — у меня все еще имидж антигероя, а-ля Вуди Аллен, а я думаю, что уже могу сыграть и начальника полиции. Если бы мне было важно быть в мейнстриме, я бы, может, и молчал. Но мне хорошо быть бутиком, и кто захочет — придет».
