Игаль Аллон в «маленькой кипе»: почему план Бенета — это тупик
Изумление вызывает не только тот факт, что Нафтали Бенет перерабатывает свою идею десятилетней давности, но и то, что он выдает за политический стартап старую и провальную доктрину партии «Авода» 1967 года — план Аллона. Попытка реанимировать эту концепцию лишь откладывает решение проблем, которые привели Израиль к катастрофе 7 октября.
В мире после 7 октября можно было ожидать, что израильское сознание усвоит хотя бы один урок: «управление конфликтом» — это не стратегия, а лишь откладывание решения, неизбежно порождающее катастрофу. Именно поэтому кажется почти непостижимым, что Нафтали Бенет после пережитой резни возвращается к той же самой концепции. Он не исправляет и не переосмысляет её, а пытается разогреть в микроволновке политику, которая уже привела нас к краю пропасти.
В интервью «Кан 11», представляя свой политический план — полную аннексию территорий зоны C и создание палестинской автономии на территориях зон A и B, — он не предложил ничего нового. Он вернулся к видению, которое представил ещё в 2012 году в «Плане успокоения», утверждая, что нужно избавиться от иллюзии возможности решения конфликта с палестинцами. Когда в 2021 году Бенет вступил в должность премьер-министра, он официально принял концепцию «сокращения конфликта». Изумление вызывает не только то, что Бенет перерабатывает свою идею десятилетней давности, но и то, что он выдает за «политический стартап» старую и провальную доктрину партии «Авода» 1967 года: план Аллона.
Чтобы понять, почему здесь нет новшества, а есть лишь возвращение к старому шаблону, нужно вернуться в 1967 год. После Шестидневной войны родились два подхода к захваченным территориям: подход Менахема Бегина и подход Игаля Аллона. Бегин предлагал концепцию целостности страны: аннексию территорий и предоставление гражданства живущим там палестинцам. Он предупреждал: без гражданства возникнет режим, подобный южноафриканскому, что усилит палестинское и международное давление с целью прекращения израильского контроля. Аллон, деятель «Аводы», разделял стремление к целостности страны, но предостерегал от предоставления гражданства, опасаясь уничтожения еврейского большинства и риска для легитимности Израиля как еврейского государства.
Решение Аллона казалось творческим: аннексия обширных и малонаселенных арабами районов (Иорданская долина, коридор от Иерусалима до долины, район Хеврона и Восточный Иерусалим), а на остальной территории с плотным палестинским населением — создание «автономного арабского региона с независимым политическим управлением». Но уже в документе, где он представил свой план, Аллон проявил честность, указав на слабое место: палестинские жители могут не согласиться на такое устройство и в конечном итоге потребуют статуса государства.
Спустя десятилетие Бегин и его движение приняли принцип автономии Аллона, согласившись на соответствующие пункты в мирном договоре с Египтом. До конца 80-х годов еще можно было тешить себя иллюзией, что это рабочий вариант: палестинцы будут жить как постоянные подданные Израиля, заполняя рабочие места, на которые не хотели идти евреи, за зарплату тех, на кого не распространяются трудовые законы государства. Первая интифада 1987 года прояснила: народы не склонны принимать власть другого народа, а палестинская враждебность к сионизму, существовавшая еще до 1967 года, лишь обострила противоречие.
«Меньше, чем государство»
И все же план Аллона отказывался умирать. Он появился у Ицхака Рабина, который в своей последней речи в Кнессете в октябре 1995 года, за месяц до убийства, отверг принцип двух государств и говорил о палестинском образовании, которое является «меньше, чем государство», наряду с аннексией остальной территории Израилем. Тот же принцип направлял и Биньямина Нетаниягу в большинстве его лет в политике, за исключением отклонений под сильным давлением, как в речи в Бар-Илане в 2009 году. Также «Сделка века» Дональда Трампа от 2019 года опиралась на те же принципы: Государство Израиль, а рядом с ним «меньше-чем-государство» под названием Палестина.
Карты Аллона, Бегина, Рабина, Нетаниягу, Трампа и Бенета отличаются, но принцип идентичен: одно государство, два режима. Высший израильский контроль и палестинцы, живущие в анклавах без реального суверенитета. Накануне 7 октября казалось, что Нетаниягу удалось стабилизировать на практике версию плана Аллона: не один автономный регион, а десятки анклавов — один в Газе, а остальные на Западном берегу — все под высшим израильским суверенитетом. Эта модель не стабилизировала реальность, она лишь отложила её взрыв.
Почти 60 лет спустя после того, как границы государства де-факто расширились и в них добавилось враждебное палестинское население, мы остались с тремя возможностями: полная аннексия, управление конфликтом или два государства. Никакой ребрендинг этого не скроет. Провалы в реализации решения о двух государствах породили в Израиле понятный страх, но история, стоящая за ними, сложнее, чем та, которую израильтяне рассказывают сами себе. Полная аннексия Бегина тем временем трансформировалась в видение Бецалеля Смотрича: одно недемократическое государство, этническая чистка палестинцев, которые будут этому сопротивляться, и подавление любого израильского либерального института, который оспорит это мессианское видение.
В такой ситуации заманчиво предаться логике, по всей видимости, прагматичной, старой партии «Авода»: отсутствию решения. Однако в плане Аллона заложен провал, который он сам признавал: он предполагает, что целое население согласится жить вечно в низшем статусе, без суверенитета и без равенства прав. Такого не бывает. Либо мы выдвигаем видение двух государств и движемся к нему разумно и осторожно, либо отказываемся от демократии и благополучия просвещенного государства, либо поджигаем фитиль пороховой бочки в преддверии следующего 7 октября.
Д-р Арнон Дагани — исследователь в колледже Тель-Хай и ведущий подкаста «Осло» института «Молад».
