Иллюзия выбора: что скрывается за расширением полномочий религиозных судов

Несколько лет назад ко мне обратились трое ультраортодоксальных мужчин с просьбой помочь им «спасти сестру». Шейнди находилась в процессе развода с жестоким мужем, который требовал 800 тысяч шекелей в обмен на гет (разводное письмо). В ходе раздела имущества судьи (даяны) оказывали на нее давление, принуждая к согласию. Ее автоматическое обращение в раввинатский суд вместо гражданского дорого ей обошлось. Этот случай ставит ребром вопрос: насколько «выбор» религиозной судебной системы является свободным? Хотя закон формально позволяет обращаться в гражданский суд, какова цена, которую ультраортодоксальная женщина заплатит за такой выбор?

Этот инцидент напрямую связан с законом, принятым коалицией посреди ночи, на фоне ракетных обстрелов. Документ наделяет раввинатские суды полномочиями рассматривать практически любые вопросы — от контрактов и деликтов до корпоративного права, — вопреки существующему порядку, ограничивающему их компетенцию исключительно семейным правом. Сторонники закона оправдывают его элементом «выбора», утверждая, что он распространяется только на стороны, подписавшие арбитражное соглашение. Однако я оспариваю этот аргумент по нескольким причинам.

Почему закон не учитывает случаи неравных властных отношений, в которых слабой стороне крайне сложно отказаться от подписания арбитражного соглашения? Подобное происходит в закрытых общинах, как в случае с Шейнди, а также в трудовых отношениях или при взаимодействии подрядчика с клиентом.

Если коалиция действительно хотела поставить идею «выбора» во главу угла, зачем внедрять механизмы, способные запутать наивных граждан и вовлечь их в арбитраж по незнанию? Статья 2(г) закона позволяет подать заявление об арбитраже в суд, даже если между сторонами не было достигнуто предварительного соглашения. Секретариат суда вправе направить второй стороне, которая не выбирала эту процедуру, уведомление с предложением подписать форму арбитража. Поймет ли обычный человек, получивший заказное письмо с гербом Государства Израиль, истинное значение этого шага?

Даже до принятия этого закона возможность обратиться в религиозную инстанцию для арбитража была открыта для всех желающих. Во всех центрах ультраортодоксального населения существуют БАДАЦы (частные религиозные суды), обслуживающие общины. Более того, они получают бюджетную поддержку за счет коалиционных денег. Какую же реальную потребность восполняет новый закон?

И почему, в отличие от любой другой арбитражной процедуры в Израиле, из нынешнего закона исключили требование об утверждении арбитражного решения государственным судом? Не стремятся ли законодатели создать религиозную судебную систему, независимую от израильского правового поля?

Вывод очевиден: законодатели коалиции не заинтересованы в подлинном «выборе» — иначе они начали бы с отмены монополии раввината на браки. За риторикой, цинично использующей идею свободы, скрывается неоправданный закон, нарушающий права слабых и базовые ценности Государства Израиль. Принятый в разгар изнурительной войны, когда общество ослаблено, этот закон должен стать одним из первых, который следующее правительство — да придет оно нам во благо — немедленно отменит.

Автор — адвокат, докторант и исследователь в Институте Хартмана. В прошлом — активистка по оказанию помощи агунот (женщинам, не получившим развод).

Ошиблись? Исправим! Если вы нашли ошибку в статье, мы будем рады, если вы поделитесь с нами.