Они спрашивали, почему дело военного прокурора застряло? Зная, что сами его заблокировали

Вы наверняка не раз сталкивались с подобными высказываниями со стороны членов коалиции, всяких Саад и Мильвицких, а также со стороны постоянных и случайных участников панелей на «домашних» каналах Нетаниягу: «Что происходит с делом военного прокурора? Почему ничего не движется? Вот, система снова защищает сама себя!»

И действительно, у обычного человека, не погруженного в детали, даже если он ярый сторонник верховенства закона, не было хорошего ответа на этот вопрос. Почему по делу, которое, казалось бы, проще некуда, нет быстрого решения об обвинительном заключении? Ведь военный прокурор еще десять месяцев назад призналась в публичном письме, что она была источником Гая Пелега и что именно она передала ему видеозапись с издевательствами из материалов следствия. Как и почему правоохранительные органы позволяют себе волокиту в таком знаковом деле?

Тот, кто хочет понять, что здесь произошло, пусть прочтет решение, которое вчера вынес БАГАЦ.

После начала скандала министр юстиции Ярив Левин, при поддержке агрессивной кампании коалиции и «шофарот» (пропагандистов), решил назначить уполномоченного по жалобам на судей, судью в отставке Ашера Колу, чтобы тот занял место юридического советника правительства во всем, что касается расследования против военного прокурора. Это произошло после того, как он заявил, что юридический советник и прокуратура не могут заниматься этим делом.

Назначение Колы сами члены коалиции описывали как «назначение по заказу». Депутат Кнессета Моше Саада, например, хвастался своими особыми связями с Колой. Он рассказывал, что продвигал его назначение, что говорил с ним и что ему известно, что Кола вызовет на допрос в качестве подозреваемого юридического советника правительства.

Обещания Саады и других звучали как обещания воплотить в жизнь «влажную мечту» коалиции судебного переворота и ее пропагандистов. Однако это требование не соответствовало нормам закона, главным образом из-за того, что сухой закон не позволял уполномоченному по жалобам на судей брать на себя такую дополнительную роль.

И все же довод Левина о том, что дело следует изъять из рук юридического советника, нашел отклик в БАГАЦе, благодаря заключению, предоставленному Левину юридическим советником министерства юстиции Яэль Котик. БАГАЦ постановил, что министр уполномочен назначить высокопоставленного госслужащего, соответствующего ряду условий, для выполнения функций юридического советника правительства в части надзора за расследованием.

Вслед за этим Левин решил назначить судью в отставке Йосефа Бен-Хамо. Однако Бен-Хамо не соответствовал почти ни одному из условий, установленных БАГАЦем, и назначение было отклонено.

Мы уже дошли до декабря.

Суд, осознав трудности Левина, предложил, чтобы он сам назначил сопровождающее лицо. Левин не хотел об этом слышать и на практике не назначил никакого другого сопровождающего лица.

Расследование продолжалось, но без сопровождающего или контролирующего органа. И когда полиция завершила расследование в феврале этого года, ей было некуда передавать свои выводы. В конечном итоге, какой-то орган обвинения должен решить, предъявлять ли обвинительное заключение.

Прошел еще месяц, пока 8 марта не было предоставлено актуальное заключение от юридического советника министерства юстиции Яэль Котик. Котик, которая считается полностью приемлемой — и даже более того — для Левина, написала, что, учитывая вывод следователей о том, что государственный прокурор не принимал участия в соответствующих событиях и даже не был обязан давать показания, он больше не отстранен от участия в расследовании.

Однако и против этого заключения были поданы петиции в БАГАЦ.

Правые организации и министр юстиции, присоединившийся к ним в своей позиции, потребовали от БАГАЦа постановить, что следует запретить государственному прокурору принимать решения по делу — то есть, среди прочего, решать вопрос о предъявлении обвинительного заключения. Также заявители просили дать министру юстиции дополнительное время для назначения контролера от его имени.

Кроме того, заявители просили обязать полицию провести конкретные следственные действия, которые вели бы прямо, как же иначе, к юридическому советнику правительства. Последнее требование было единогласно отклонено тремя судьями.

По вопросу о дополнительном времени председатель Верховного суда написал, что Левин в течение нескольких месяцев воздерживался от использования своих полномочий для назначения контролера и, как уже упоминалось, не принял предложение судей сделать это. Амит разъяснил, что теперь, когда расследование исчерпано, Левин не может снова требовать этого.

Таким образом Левин задерживал предъявление обвинительного заключения против военного прокурора и других высокопоставленных лиц в военной прокуратуре.

Именно он стал причиной того, что такое простое и такое дорогое для него и его базы дело дошло только сейчас, в августе 2026 года, примерно через десять месяцев после начала скандала, до точки, с которой можно двигаться к обвинительному заключению. Если бы он не вмешивался, дело могло бы дойти до этой стадии за считанные месяцы.

Теперь, когда дело «вынуто из морозилки», нужно учитывать завершение работы над делом, вызов на слушания, проведение слушаний и предъявление обвинительного заключения. Таким образом, ведение этого простого дела займет в лучшем случае около полутора лет до предъявления обвинения.

Кстати, если бы вчера было принято мнение меньшинства судьи Минца, дело продолжало бы затягиваться. Минц считал, что нужно дать министру юстиции дополнительное время для назначения контролера расследования — как будто мы недостаточно ждали.

Так почему же Левин, коалиция и организации по заказу сделали все, чтобы затянуть это дело?

Снова мы видим, что Левину, Сааде и пропагандистам на самом деле не важно торжество правосудия. Они настолько хотят разрушить верховенство закона — а в последнее время Левин не перестает высказываться о своем желании уничтожить Верховный суд, — что им совершенно не важно, что генерал-майор в отставке Ифат Томер-Йерушалми не предстанет перед судом.

Им не важно, если она не заплатит цену за свои действия, хотя они сами неоднократно утверждали, насколько они серьезны и насколько военный прокурор, по их словам, опорочила солдат ЦАХАЛа в мире.

Как же они разочарованы тем, что именно юридический советник правительства отреагировала быстро, когда узнала о подозрении против Томер-Йерушалми. Им не нравится, что именно она потребовала быстро провести тщательное расследование.

В их истории юридический советник должна быть злодеем в этом деле. Она та, кто должна быть обвиняемой.

И поскольку они не готовы принять никакой другой нарратив — пусть это дело катится к чертям. С их точки зрения, обвинительное заключение против военного прокурора вообще не должно быть предъявлено. Оно ничего не стоит, если юридический советник правительства не фигурирует в нем как обвиняемая.

А кроме того, если обвинительное заключение будет предъявлено, они не смогут продолжать сидеть на панелях и спрашивать: «Что с делом военного прокурора? Почему его не предъявляют?»