LinkedIn-иммигранты: самые опытные руководители на рынке — и самые незаметные в нем

Автор является сооснователем G-CMO.COM — сообщества глобальных директоров по маркетингу в Израиле, старшим консультантом и преподавателем программы MBA в Еврейском университете.

Программа The LinkedIn Advantage, проводимая совместно с LinkedIn под руководством Томера Цукера, открывается 18 октября.

Я репатриировалась в Израиль в возрасте семи лет. В течение нескольких месяцев я поняла правило: тот, кто не говорит на языке страны, остается за бортом. Неважно, насколько он умен. Неважно, насколько она талантлива.

Поэтому я выучила язык. Затем коды. Затем то, что между строк.

В последние годы я снова чувствую себя иммигрантом. На этот раз в стране под названием LinkedIn. И я далеко не одна.

Целое поколение с просроченным паспортом

Есть поколение руководителей, которых я называю «LinkedIn-иммигрантами». Двадцать лет карьеры и более в реальном мире. Они строили бренды, компании, целые категории. Они делали вещи сами, они не писали о них посты.

Теперь они открывают ленту, видят 28-летнего с заголовком «Пять уроков моего экзита» и говорят себе: это не для меня.

Пока однажды это не становится для них актуальным.

Руководитель завершает семилетнюю работу, заходит в свой профиль впервые за десятилетие и обнаруживает, что там ничего нет. Одна строка с должностью, а под ней — тишина. Личный бренд перестал быть «приятным дополнением». Он стал условием выживания.

И это уже не только личное.

«Что изменилось за последний год — это не размер сети, а ее роль, — говорит Томер Цукер, консультант по стратегическому маркетингу и эксперт по LinkedIn. — Присутствие руководителей сегодня напрямую влияет на то, как компания отображается в Google и в AI-движках».

То есть директора по маркетингу или другие руководители, отсутствующие в сети, не только вредят своей карьере. Они стирают актив с баланса компании, в которой работают.

Они б-о-я-т-с-я

В сообществе G-CMO мы видим этот слой вблизи. Мой партнер Шири Гросбард провела сотни бесед со старшими директорами по маркетингу и вернулась с одной фразой: за почти каждым «у меня нет времени на LinkedIn» скрывается «я боюсь».

Не страх перед письмом. Страх перед разоблачением, критикой, равнодушием — и, прежде всего, перед тем, что скажут в профессиональной среде. Это та часть, в которой никто не признается на заседании правления.

Вот почему мы открыли программу только для руководителей, совместно с LinkedIn. Не потому, что в интернете не хватает контента о LinkedIn, его предостаточно. А потому, что руководитель не будет учить новый язык перед аудиторией, которую он должен впечатлить. Он выучит его только в закрытой комнате, с людьми того же статуса, которые тоже начинают с нуля.

Что я узнала во время первой иммиграции

Язык — это не талант. Это навык. И тот, кто однажды выучил новый язык с нуля, знает, что можно выучить еще один.

И именно у нас, иммигрантов, есть преимущество перед местными. У нас есть реальные истории. Целая жизнь свершений, а не контента. Нужно только выучить язык места: рассказать один реальный случай вместо формулирования общего вывода, писать так, как говорят, а не как в пресс-релизе, и понять, что этот алгоритм — не мистика.

В семь лет у меня не было выбора. Я учила, потому что не хотела остаться за бортом.

Сегодня у вас тоже нет выбора. Единственная разница в том, что на этот раз вы уже знаете, как учить язык.