Инициатива, а не прихоть

Самым большим активом президента Трампа было и остается пренебрежение, которое проявляют к нему его противники. В ходе двух президентских кампаний в США они недооценивали его способности и с удивлением наблюдали, как он уверенно шел к Белому дому. Впрочем, слепотой страдали не только политические оппоненты: враги Америки также видели в нем лишь болтливого телеведущего, а не решительного лидера. Многим из них не довелось извлечь уроки из своей ошибки — начиная с покойного главаря террористов Касема Сулеймани и заканчивая тираном Али Хаменеи, испустившим дух во время операции «Рев льва». И все же многие комментаторы, как в мире, так и в нашем регионе, до сих пор не избавились от привычки принижать шаги американского президента, какими бы впечатляющими они ни были.

Главной характеристикой политики Дональда Трампа на Ближнем Востоке с момента его инаугурации в январе 2025 года стала лихорадочная и непрекращающаяся инициатива. Он не позволяет событиям диктовать повестку, а лично формирует ее. Вскоре после вступления в должность, во многом благодаря его усилиям, было достигнуто второе соглашение об освобождении заложников из рук ХАМАС в Газе. Его посланники, объединившись с командой уходящего президента Байдена, за считанные дни разрешили разногласия, которые препятствовали этому шагу более года. Президент Трамп посетил страны Залива, укрепив союз с Саудовской Аравией, Катаром и ОАЭ. Он также встретился с новым правителем Дамаска А-Шаррой, сформировав беспрецедентное партнерство интересов между США и Сирией, которая на протяжении целого поколения была сателлитом России и Ирана.

Его участие в делах Ливана в тесном сотрудничестве с саудовскими партнерами и через специального посланника Тома Барка привело к снятию кандидатуры представителя «Хезболлы» Сулеймана Франжье с поста президента и избранию прозападного Мишеля Ауна, решившего вырвать страну из хватки иранского режима. В июне 2025 года Трамп сделал то, на что не решался ни один американский лидер за пять десятилетий противостояния с Ираном: совместно с Израилем он нанес удар по ядерным объектам режима аятолл. Сразу после навязанного им прекращения огня Трамп возглавил процесс, приведший к перемирию в Газе в октябре 2025 года. Это позволило освободить 20 последних заложников, в возвращение которых живыми многие — включая самого Трампа — уже не верили, а также вернуть тела всех израильских погибших.

Президент США не остановился на достигнутом, продолжив усилия по созданию международного совета мира, призванного разоружить ХАМАС и дать жителям Газы надежду на иное будущее. Совет собрался в Давосе в январе прошлого года, и, несмотря на то что амбициозное видение еще не реализовано, администрация Трампа продолжает проявлять бескомпромиссную активность. Тогда же Трамп публично предостерег иранский режим от насилия против протестующих, вышедших на улицы из-за растущих лишений. Хаменеи не внял предупреждениям, что запустило обратный отсчет до новых ударов по Ирану. Спустя два месяца шиитская ось оказалась избитой, изолированной и раздираемой изнутри, а террористические организации, годами финансируемые Тегераном, борются за выживание.

В дальнейшем Трамп убедил Израиль согласиться на временное прекращение огня в Ливане, чтобы облегчить усилия по достижению прорывного урегулирования с Ираном. В ответ на вызывающую агрессию в Ормузском проливе президент приказал установить там герметичную морскую блокаду. Трамп проявляет жесткость в политике удушения экспорта иранской нефти, отвергая любые жалобы на свои решения. Параллельно он готовится к уничтожению критической инфраструктуры Ирана, если тот будет упорствовать в отказе от соглашения, которое должно перевести военные достижения американо-израильской атаки в однозначный политический результат: конец ядерных амбиций Тегерана. Все карты в его руках, в то время как у Ирана осталась лишь карта стойкости до неизбежного краха.

Критика действий Трампа имеет под собой почву. Сочетание суетливости в целях и риторики, зачастую выдающей желаемое за действительное, создает впечатление капризного принятия решений. Однако логику его шагов и их долгосрочные последствия нельзя оценивать по «декорациям» — твитам или грубым угрозам. Настоящее испытание заключается в другом: укрепляют ли США под руководством Трампа свои позиции, формируют ли союзы, блокирующие попытки соперников добиться контроля за их счет, ослабляют ли главного врага и помогают ли Израилю усиливать его политическую и экономическую мощь.

Ответ на этот вопрос по прошествии 15 месяцев пребывания у власти администрации Трампа, несомненно, положителен. Иранский режим может считать свое выживание победой, но, как говорил царь Пирр: «Еще одна такая победа, и мы погибли». Иранский охотник превратился в добычу. Настоящие правители из Корпуса стражей исламской революции смогут спасти страну лишь в рамках капитуляции перед диктатом США — шага, противоречащего их фанатичной вере. Будущее Ирана как региональной державы выглядит мрачным, в то время как миллионы иранцев ждут момента, когда слабость угнетателей достигнет точки невозврата. В конечном итоге, столкновение, инициированное Трампом, еще не завершено, но выбранный им курс вырисовывается как беспрецедентный лидерский шаг, способный принести исторический успех.