Иран обеспечивает безопасный проход индийским танкерам

В то время как глобальные компании сталкиваются с перебоями на морских путях в Персидском заливе с начала войны, индийские танкеры перемещаются в этом регионе беспрепятственно. Главный мотив гибкости Тегерана — долгосрочные индийские инвестиции в иранский порт, которые сократят время транспортировки на 40%.

Дорон Пескин, 13:33, 16.03.26

За три дня до начала войны премьер-министр Индии Нарендра Моди находился с визитом в Иерусалиме, что ознаменовало пик целой эпохи. Государственный визит закрепил повышение уровня отношений между Израилем и Индией до статуса «особого стратегического партнерства». В ближневосточных терминах этот шаг часто воспринимается как явное присоединение к западному блоку. Однако, когда 28 февраля заговорили пушки, выяснилось, что реальность в Ормузском проливе гораздо сложнее дипломатических заголовков, выходивших из Иерусалима.

Особо любопытное утверждение, появившееся в индийских СМИ и международных торговых кругах, заключается в том, что Иран проявляет большую гибкость по отношению к индийским судам. В то время как глобальные компании вынуждены сталкиваться с резким ростом страховых премий и прямыми угрозами на судоходных путях, индийские танкеры под индийским флагом, по всей видимости, продолжают проходить через Ормузский пролив на условиях, которыми не пользуются другие страны. Хотя речь идет об информации, которая еще не получила официального подтверждения, динамика на местах указывает на существование хорошо организованного соглашения, действующего «под радарами» региональной эскалации.

Министерство иностранных дел в Нью-Дели действует крайне осторожно, чтобы сохранить эту двусмысленность. Министр иностранных дел Субраманьям Джайшанкар подтвердил, что в последние дни провел серию телефонных разговоров со своим иранским коллегой Аббасом Аракчи. В ходе этих бесед обсуждались критические вопросы безопасности судоходства и энергетической безопасности, однако официальный представитель министерства пояснил, что «слишком рано» детализировать характер достигнутых договоренностей. В то же время источники в индийской прессе сообщают, что Тегеран действительно склонен разрешать безопасный проход индийским танкерам, даже если иранские официальные лица публично это отрицают.

Вопрос не только в том, существует ли такое исключение, но и в том, почему у Ирана, переживающего критические дни войны и внутренней неопределенности, вообще есть интерес идти в этом направлении. Ответ кроется в трезвом понимании Ираном того, что Индия не является классической «западной» страной. Для Тегерана Индия — это азиатская держава, ведущая многовекторную политику: она способна сближаться с Израилем, сохранять тесные отношения с Вашингтоном и в то же время поддерживать активный и живой канал с Ираном везде, где этого требуют ее национальные интересы. Иран понимает эту модель и предпочитает, по крайней мере на данный момент, работать с ней.

Специальное разрешение на стоянку в Индии

Нью-Дели последовательно воздерживался от поддержки антииранской линии, исходящей из Вашингтона и Иерусалима, и вместо этого принял риторику сдержанности. Джайшанкар в парламенте определил Ближний Восток как «расширенное соседство» Индии — выражение, подчеркивающее, что у Индии есть прямой интерес в стабильности региона из-за ее энергетической безопасности и миллионов ее граждан, работающих в странах Персидского залива. Для Тегерана это сигнал о том, что Индия, возможно, не поддерживает его активно, но она определенно не является участником международных усилий по изоляции.

Наряду с риторикой были и практические жесты, укрепившие доверие между сторонами. 28 февраля Иран запросил разрешение для трех своих судов на стоянку в индийских портах — запрос, который был быстро одобрен Нью-Дели, несмотря на международное давление. Судно IRIS Lavan пришвартовалось в порту Кочи 4 марта, что Джайшанкар назвал «правильным поступком» и необходимым гуманитарным жестом. К этому следует добавить значимый дипломатический жест: подпись секретаря по иностранным делам Индии в книге соболезнований в посольстве Ирана в связи с ликвидацией верховного лидера Али Хаменеи.

В экономическом плане отношения больше не основываются на нефти, как это было в прошлом, главным образом из-за американских санкций. Но именно крах торговли энергоносителями подчеркнул важность гражданских основ в торговом балансе. Объем ежегодной торговли составляет около 1,68 миллиарда долларов, при этом большая часть индийского экспорта, около 757 миллионов долларов, состоит из риса басмати, чая, сахара и лекарств. Для Ирана Индия является критически важным источником продовольственной и медицинской безопасности в период войны и экономической блокады. Это те сферы, от которых Тегерану трудно отказаться по политическим соображениям, так как они напрямую касаются внутренней стабильности.

Однако истинное сердце истории находится в иранском порту Чабахар — проекте, в который инвестирует Индия. Порт на юго-востоке Ирана является для Индии гораздо большим, чем просто логистическим инфраструктурным проектом. Речь идет о стратегическом маршруте, позволяющем ей обходить соперничающий Пакистан на пути в Афганистан и Центральную Азию. Индия продолжала продвигать проект даже под сильным международным давлением, а в мае 2024 года даже подписала десятилетний контракт на эксплуатацию терминала Шахид Бехешти в порту. Правительство Индии, рассматривающее его как флагманский проект и ворота для региональной торговли, на данный момент инвестировало в него около 120 миллионов долларов в виде современного оборудования.

Ключевой инфраструктурный проект

С иранской точки зрения, Чабахар — это геополитический актив, призванный превратить страну в центральный транспортный узел «Международного транспортного коридора Север-Юг». Этот коридор, который начинается в Мумбаи и проходит через порты Ирана на Кавказ и в Россию, призван сократить время транспортировки из Южной Азии в Европу примерно на 40% и значительно снизить стоимость доставки. Этот проект делает Индию критически важным партнером в строительстве жизненно важной артерии, обходящей традиционные геополитические ограничения. Удар по индийским интересам оставит Иран без значимого партнера в его самом важном инфраструктурном проекте.

В Тегеране понимают, что потеря проекта порта Чабахар, удар по поставкам продовольствия и лекарств и ослабление связи с одной из самых быстрорастущих экономических держав мира станут слишком высокой ценой за символическую демонстрацию жесткости. Новому руководству в Тегеране Индия нужна как экономическая и логистическая опора больше, чем оно хочет наказать ее за речи в Кнессете Израиля.