Искаженный идеализм во имя любви к стране: о проблемном меньшинстве в Иудее и Самарии

Непростые дни переживает Государство Израиль. Мы находимся в судьбоносные часы, и величие израильского общества и солдат ЦАХАЛ является источником гордости и глубокой благодарности. Но наряду с павшими в кампании и пострадавшими от ракет, мы вынуждены сталкиваться с тяжелым и болезненным явлением, происходящим внутри нашего собственного дома — анархией и националистической преступностью в Иудее и Самарии.

Здесь происходит опасное смешение дозволенного и запрещенного, система ценностей, потерявшая свой моральный компас, искаженный и необузданный идеализм во имя любви к стране и поселенчеству. В глазах этих «идеалистов» проникновение в палестинскую деревню, поджог имущества, причинение вреда жителям и даже провокации против сил безопасности стали почти рутиной. Многие внутри поселенческого движения предпочитают закрывать глаза на насилие или отрицать его. Есть те, кто выступает против насилия, но боится подать голос. Молчание не является нейтралитетом — оно соучастие.

Глубокая связь с землей

Вместе с тем, реальность сложна. Наряду с этими погромщиками существуют поселенцы и строители ферм, которые выражают в своей самоотверженности глубокую связь с Землей Израиля, подобно началу сионистского поселенчества. Это отважные семьи, живущие в тяжелых условиях из чувства миссии по укреплению безопасности поселений и всего Государства Израиль. Тот, кто стоял на балконе фермы, смотрящей на центр страны, хорошо понимает важность этого удержания земли. Народ Израиля нуждается в этих силах, и мы приветствуем их.

Но сразу же необходимо сказать четко и ясно: нет никакой возможности ни для государства, ни для поселенческого движения оправдывать, закрывать глаза или даже подмигивать группам, которые берут закон в свои руки и наносят вред невинным людям. Провокации против солдат, нанесение ущерба объектам безопасности и издевательства над людьми — это невозможно принять ни морально, ни юридически. Это красная черта.

Ценностная проблема

Именно в эти трудные дни, когда Израиль стоит за свою жизнь на всех фронтах, армия вынуждена направлять силы на борьбу с еврейской преступностью. Нет большего морального искажения, чем это. Это не только проблема безопасности — это глубокая ценностная проблема. На фоне актов насилия прозвучали четкие голоса со стороны раввинов и общественных деятелей, которые предостерегают об опасности для поселенческого проекта. Они правы.

Более того, недопустимо, чтобы молодые люди, лишенные рассудительности и границ, формировали политику безопасности и поселенчества в Иудее и Самарии. Недопустимо, чтобы радикальная идеология, подкрепляемая иногда религиозным языком, давала попутный ветер насилию. Это не любовь к Земле Израиля, а ее искажение. Искажение, которое подвергает опасности всех нас и наносит тяжелый моральный удар по поселенчеству.

Обязанность обеспечивать соблюдение закона

Мы, живущие и заселяющие районы Иудеи и Самарии на протяжении десятилетий, чувствуем обязанность осуждать любое проявление насилия. Самоотверженность ради Земли Израиля — это великое право, но оно может существовать только на основах простой и ясной морали, морали Торы.

Религиозный сионизм — это большое идеологическое движение, обладающее широким и требовательным видением. Как известно, всегда существует разрыв между идеологией и реальностью. Однако когда разрыв между ними становится слишком велик, идеология перестает интерпретировать реальность и превращается в опасное сознание. Кажется, что мы приближаемся к этому моменту. Мы гордимся, и справедливо, нашей идеалистической молодежью: донорами почки, бойцами, волонтерами и, с болью, также павшими. Но мы не сможем смириться с «достижениями» в виде причинения вреда невинным.

На правительство Израиля возложена ответственность действовать: правоприменение, аресты, обвинительные заключения. Не пустые осуждения — а действия. На израильское общество возложена ответственность не рисовать образ поселенчества по образу радикалов. Именно как богобоязненные евреи, мы обязаны продолжать жить в соседстве без насилия, даже когда это трудно, даже во время войны.