Исраэль Ахарони: «Я сказал детям: у меня рак, у вас есть пять минут, чтобы погрустить»
Знаменитый шеф-повар Исраэль Ахарони, отметивший 75-летие, впервые откровенно рассказал о борьбе с тяжелым онкологическим заболеванием. Несмотря на сложную операцию и двухлетнюю гормональную терапию, он продолжал работать и сохранять оптимизм, запретив близким проявлять жалость.
На протяжении десятилетий он был для нас символом бескомпромиссной кулинарной точности и бьющей ключом энергии. Исраэль Ахарони, человек с узнаваемой косой и густыми бровями, всегда казался тем, кому жизнь улыбается прямо с тарелки. Он — судья-дегустатор, критик и яркая медийная личность. Но в последние два года, за улыбками в жюри шоу «Мастер-шеф» и съемками кулинарных передач, Ахарони вел свою самую важную битву — битву за жизнь. Сейчас, празднуя 75-летие, он решил снять маски.
«Моя роль в мире — заставлять людей улыбаться и радовать их, — объясняет он спокойным, но твердым тоном. — Болезни не входят в эту категорию, поэтому я не любил об этом говорить». Слова легко срываются с его уст: «У меня был рак».
Все началось за месяц до 7 октября. В то время как вся страна стояла на краю пропасти, Ахарони уже был в разгаре своего личного испытания. При случайном обследовании у него обнаружили рак простаты. «Я чувствовал себя прекрасно, понятия не имел, что болен», — вспоминает он. Его хирург был менее оптимистичен, описав опухоль как одну из самых крупных, что ему доводилось видеть. Ахарони перенес операцию по полному удалению, за которой последовали облучение и интенсивная гормональная терапия, длившаяся два года.
«Я не гожусь в усталые»
Гормональная терапия, признается он, стала самой сложной частью пути. Для человека, чье второе имя — витальность, перемены были драматичными. «Это лечение — совсем не весело, мягко говоря. Оно отнимает бодрость, энергию и ужасно утомляет». Ахарони, которого всегда воспринимали как «человеческий турбо-двигатель», обнаружил, что спит днем — привычка, которой у него никогда не было. Тело, всегда находившееся в отличной форме, отреагировало на лечение прибавкой в 13 килограммов. «Я сейчас совершенно не в форме, хотя намерен вернуться к ней», — говорит он.
Но даже в пик трудностей Ахарони отказался «складывать перья». Он продолжал сниматься в целом сезоне «Мастер-шеф», и никто на площадке — за исключением самых близких — не догадывался, что происходит с человеком в судейском кресле. «Думаю, я справился с этим красиво. Это не было заметно на мне».
Семейное противостояние проходило в духе Ахарони: остро и без жалости к себе. Когда он усадил детей, чтобы рассказать о диагнозе, он поставил им ультиматум: «Они все сидели здесь, и я рассказал им об этом по-деловому. А потом сказал: у вас есть еще пять минут, чтобы стереть это выражение, которое у вас сейчас на лицах. Я не хочу видеть его больше никогда в этом контексте». Его дети, Ори и Тамара, поняли намек. «Он запретил нам быть сентиментальными, — рассказывает Ори. — Он объявил, что все в порядке и мы будем жить дальше».
Источник молодости и новые горизонты
Две недели назад наступил поворотный момент: гормональная терапия официально завершилась. «Я исцелился», — объявляет он, хотя знает, что полное восстановление потребует времени. Он с редкой откровенностью говорит о ментальной цене лечения: «Гормональная терапия в некоторой степени отнимает у нас «источник молодости». Поток становится слабее, а я хочу свой источник молодости обратно».
В 75 лет Ахарони не только оглядывается назад, но и продолжает строить свою империю. Тот, кто принес в Израиль моду на китайскую кухню в «Ин-Ян» и основал легендарный «Тапуах Захав», сегодня вместе с детьми управляет сетью мясных лавок и успешным брендом фастфуда «Aharoni's Fried Chicken». Повседневное руководство перешло к Ори и Тамаре. «Сегодня бюрократия у нас, а веселье у него», — смеется Ори.
Переход от высокой французской кухни к фуд-траку, который ездит по всей стране, символизирует для Ахарони замыкание круга. Он вспоминает свою семью, жившую в двухкомнатной квартире в Хайфе вшестером. «Мы были бедной семьей, но наш субботний стол был роскошным», — говорит он.
«Я сделал эту профессию легитимной»
Ахарони вырос в религиозно-традиционном доме. Его отец восхищался Менахемом Бегином, и эти ценности сопровождают его до сих пор, даже если политические взгляды изменились. Сегодня он с интересом наблюдает за такими фигурами, как Гади Айзенкот или Нафтали Бенет. Когда его спрашивают о церемонии зажигания факелов, он удивляет подходом: «Мне не нравится, что это становится политическим. Я бы отказался».
В чем же наследие человека с косой? Ахарони признает: «Самое значимое, что я сделал, — это легитимизировал профессию повара». Он вспоминает времена, когда это считалось низшим трудом: «Я был первым шефом, который вышел к людям с открытым лицом. Я вывел профессию на передний план и сделал ее желанной».
Наряду с профессиональными достижениями, самым удивительным изменением в его жизни стало отцовство в роли дедушки. Старший внук Юли стал центром его мира. Даже знаменитые приметы — брови и коса — претерпели изменения из-за лечения. Волосы частично выпали, брови поредели, а коса стала тоньше. Но Ахарони не волнуется: «Врач сказал, что это вырастет», — говорит он с улыбкой. В 75 лет, победив рак и воспитав поколения поваров, Исраэль Ахарони доказывает, что его танец далек от завершения.
