Израиль больше не Запад: путь к «Дикому Востоку»

Когда-то о нас говорили, что мы — западная страна, «вилла в джунглях», единственная демократия на Ближнем Востоке и еще несколько недоказанных клише. Затем хвастовство поутихло, и нас стали называть «восточной границей Запада», передовым постом просвещения. Сегодня пришло время сказать прямо: Израиль вышел из состава Запада. Он сделал это по своей воле — решениями правительства, законодательством, подстрекательством с официальных трибун и, в конечном итоге, большой кровью. Израиль — это не длинная рука умеренного Запада, он — столица «Дикого Востока».

Запад — это прежде всего идея, его география вторична. Поэтому Япония и Австралия принадлежат к нему, а Россия — нет. Западничество — это ценностное обязательство, а не коммерческий бренд, военный союз или билет на «Евровидение». Западничество возникло из борьбы, революций, религиозных войн и долгих, кровавых процессов исправления. Разрыв между его декларациями и действиями зачастую был огромен. Колониализм, рабство и Холокост родились внутри него, но именно из их руин сформировалось ядро, ставшее фундаментом либеральной демократии и концепции прав человека: человек предшествует коллективу, власть ограничена, и у каждого есть естественные права, не зависящие от милости большинства.

В центре этого ядра стоит отдельный человек. Его ценность проистекает из самой его человечности. Он предшествует своему статусу, происхождению, вере и национальной принадлежности. Из этого принципа вытекают достоинство человека, свобода мысли, слова, религии и совести, а также право выбирать свой жизненный путь. Поэтому равенство перед законом является обязательным фундаментом. Все — министр и гражданин, большинство и меньшинство, богач и неимущий — равны перед ним. Демократия дает всему этому политические рамки; она является методом ограничения власти, а не разрешением на применение неограниченной силы или тиранию большинства. Разделение властей, независимые суды, свободная пресса, активная оппозиция и живое гражданское общество — это ее истинные гарантии, гораздо более весомые, чем сам день выборов. К ним присоединяются плюрализм и критический разум, подвергающий любую власть — политическую, религиозную или военную — проверке и сомнению. А над всеми ними парит принцип универсальности: достоинство человека, свобода и равенство распространяются на всех. На всех. Даже на того, кто не я, не «наш», и у кого нет «правильного» паспорта. Это те испытания, в которых западничество проверяется с наибольшей строгостью, и именно в этом испытании Израиль проваливается каждый день, каждый час, намеренно.

Этот провал болезнен вдвойне, потому что сама идея родилась у нас. Иудаизм, к которому я принадлежу, опередил Европу на тысячи лет. В нем заложено глубокое сопротивление любой тирании и расистским обобщениям, ведущим к порабощению целых коллективов. В отличие от древних царств, наша вера основана на ценности каждого человека, созданного по образу и подобию. Это основа восстания рабов против Египта. Отсюда проистекает принцип, что нельзя наказывать человека за грехи другого: «Отцы не должны быть наказываемы смертью за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов, каждый должен быть наказываем смертью за свой грех». Это учение еврейских пророков — революционная идея в мире, который видел в племени, а не в индивиде, обязательную единицу.

Из этой веры со временем возникла вся правовая структура, которую мы сегодня называем западной. Презумпция невиновности, бремя доказывания и независимость судей — это выражение глубокой моральной тревоги перед наказанием человека за поступок, которого он не совершал. Суды на Западе были построены так, чтобы затруднить вынесение обвинительного приговора, потому что ужас перед наказанием одного невиновного в их глазах больше, чем надежда наказать всех виновных. Из того же корня выросла идея прав человека, не делающая различий между кровью и кровью. И отсюда проистекает величайшее достоинство Запада: способность критиковать самого себя, признавать свои неудачи и исправляться.

Когда-то мы были такими, но больше нет. Израиль наших дней — это шумный и грубый отказ от еврейской традиции и уродливый развод с западными основами, на которых он был создан. Израильский иудаизм — это новая религия, уродливая и племенная, властная и жестокая, которая не является ни еврейской, ни демократической, ни западной. В Израиле правит и беснуется нео-иудаизм, который является не чем иным, как проклятым расовым учением. И я не принадлежу к нему. Они — враги в полном смысле этого слова. У них, «национал-евреев», коллектив предшествует индивиду, ни у кого нет личной ответственности, и каждый палестинец оценивается по его национальной принадлежности еще до того, как оцениваются его действия.

Коллективное наказание превратилось из оплошности в политику. Дома разрушаются из-за действий члена семьи, еда, вода, лекарства и электричество используются как инструменты наказания, сотни тысяч людей срываются с мест, и дети расплачиваются за действия взрослых, которых они никогда не знали. Министры в правительстве Израиля подстрекают к убийству — нет никакого другого смысла в их «уравнении смерти»: тысяча убитых в обмен на одного нашего. Эта религия — полная противоположность учению «каждый должен быть наказываем смертью за свой грех». Это теология племенной мести, против которой наши пророки восстали тысячи лет назад, и вот она возвращается к нам сейчас, завернутая в талит и форму, целующая мезузы и голосующая за одну из израильских преступных партий.

Режим на оккупированных территориях — это неопровержимое доказательство. В одном и том же пространстве действуют бок о бок две правовые системы: поселенец и палестинец, находясь на расстоянии метров друг от друга, подчиняются разным судам, разным правилам и разной иерархии прав. Один — гражданин, защитой которого обязано государство, а другой — подданный издевающегося военного режима, у которого нет никакой доли в определении законов, управляющих его жизнью. Эта «временность» длится уже три поколения, и, по сути, это постоянный режим. Режим, от которого западный мир открестился большой кровью, частью нашей.

Эрозия давно пересекла «зеленую черту»: арабские граждане должны доказывать свою лояльность снова и снова, арабский протест встречает жесткую руку, которую еврейский протест не знает, а атака на судебную систему дополняет картину. Ее глубокая цель — освободить политическое большинство от любых ограничений и превратить выборы в единственный источник власти, то есть открыто перейти от конституционной демократии к централизованной власти большинства. И самое глубокое предательство — это предательство памяти. Государство Израиль возникло как убежище для преследуемых евреев, чтобы превратить память о преследовании в моральную ответственность: поколение основателей надеялось, что тот, кто познал бессилие, будет вдвойне осторожен с любой властью, которая будет доверена его рукам. В течение тысяч лет мы клялись, что никогда не сделаем другим то, что ненавидели, когда делали нам. С течением лет направление памяти изменилось, и еврейское страдание превратилось из морального обязательства избегать кровопролития в политическую лицензию убивать без разбора.

Можно ужасаться до завтрашнего утра, и в Израиле все еще есть десяток ужаснувшихся. Можно бормотать «не от нашего имени» и чувствовать себя хорошо. Правда гораздо сложнее: участие в демократической игре и принятие ее результатов означает предоставление власти полномочий делать все эти вещи «от нашего имени». Но преступление, выбранное большинством голосов, все еще остается преступлением, а политика сегрегации и дискриминации не перестает быть дискриминацией. Демократия — это не отбеливатель позора, и она возлагает полную ответственность также на тех, кто принимает подстрекателей как легитимный результат, сидит с ними в одном правительстве и привыкает к ним.

Больше нет выбора. Нужно идти до конца и сделать все выводы. Во-первых, пришло время услышать четкое предвыборное обязательство: министры, подстрекающие к убийству и коллективному наказанию, должны предстать перед судом — в судах Израиля, если найдется тот, кто осмелится, или в международных судах, если не найдется. Во-вторых, западный мир должен перестать предоставлять Израилю скидки. Обязательно судить нас по тем же меркам, по которым измеряется любой другой режим, попирающий права человека. Тот, кто отказался от ценностей, будет лишен привилегий. Нельзя мириться с ситуацией, в которой Вашингтон и Брюссель принимают реальность, где права человека — это язык, обязывающий соперников, но не распространяющийся на друзей. Справедливость и закон должны быть универсальными. Запад будет проверяться своим отношением к Израилю, а Израиль будет проверяться своим отношением к палестинскому человеку.

И в-третьих, и это главное: на нас, израильтянах, которые все еще верны союзу пророков и союзу просвещения, лежит обязанность построить альтернативу. Другой Израиль, в котором индивид предшествует племени, в котором закон равен для каждой души, и в котором каждый человек — еврей, араб, палестинец и иностранец — создан по образу и подобию. Истинное испытание любой культуры — это жизнь человека, находящегося под ее властью, и в этом испытании мы провалились. Дверь Запада все еще открыта, но уже не настежь. После этих выборов мы узнаем, куда мы направляемся: глубоко в нео-еврейское гетто, народ, живущий один, с опасениями, министрами расы и преступности и всегда обнаженным мечом, — или к возвращению в западную семью свободы и прав.