Израиль обладает впечатляющим демократическим стажем на фоне остального мира
Раз в неделю рубрика «Проверяем миф» разбирает известные исторические искажения. На этой неделе выясняем, действительно ли наше государство вступило в демократический клуб с опозданием, или же большинство стран мира присоединились к нему позже нас.
Шахар Лотан — экономический и стратегический исследователь, офицер разведки в запасе, любитель истории и географии, ведущий блог об увлекательных и забытых событиях и личностях. В этой рубрике он разоблачает известные исторические искажения, объясняя, почему они возникли и как они влияют на нас по сей день.
На этой неделе была определена окончательная дата следующих выборов: 27 октября 2026 года. Предвыборные кампании уже запускаются в студиях и социальных сетях, и, вероятно, между опросами, обещаниями и напоминаниями о катастрофах и провалах мы снова услышим клише о том, что «мы всего лишь молодая демократия, которая еще формирует свой путь». Это звучит логично, почти тривиально для страны, основанной в 1948 году. Однако это еще один миф: если учитывать непрерывность без переворотов или смены режима, кажется, что мы живем при одном из старейших и наиболее стабильных демократических режимов в глобальном масштабе.
Когда мы думаем об устоявшихся демократиях, на которые стоит равняться, мысли автоматически устремляются в Европу — колыбель демократии и западной культуры. Но Вторая мировая война, как и предшествовавший ей приход тоталитарных режимов, прервали непрерывность власти во многих странах континента. Франция, Италия, Германия и Австрия вернулись к стабильному демократическому строю только после войны, причем некоторые из них — под прямым западным управлением. Греция, Испания и Португалия освободились от длительных диктатур лишь в конце 70-х годов. Страны Восточной Европы обрели свободу от советской оккупации только в 90-е. А великие «демократические волны» в Азии, Африке и Южной Америке произошли во второй половине XX века.
Таким образом, из примерно 200 членов ООН только около 20 являются демократиями с более длительной непрерывной историей, чем наша. Первые из них — США, которые в этом месяце отпраздновали 250 лет демократического суверенитета, а большинство остальных — это скандинавские или англосаксонские страны. Мы, конечно, малы по территории и населению, но отнюдь не «младший брат» свободного мира, а принадлежим к более старому ядру членов этого клуба.
Миф рушится еще больше, если посмотреть на нашу уникальную отправную точку. Большинство старых демократий, опережающих нас, прошли долгий, разочаровывающий и полный борьбы процесс, прежде чем предоставили всеобщее избирательное право всем гражданам. В США потребовались десятилетия борьбы, чтобы гарантировать право голоса афроамериканцам, а в Швейцарии, символе прямой демократии, женщины получили федеральное право голоса только в 1971 году. Израиль, напротив, родился как формальная демократия с первого дня своего существования. Уже на первых выборах равное избирательное право было предоставлено каждому взрослому гражданину: женщинам, мужчинам, евреям и представителям меньшинств — несмотря на военное положение, действовавшее до 60-х годов, и параллельно с ним. В отличие от многих других демократий, Израиль предоставил право голоса даже заключенным.
Откуда пришла эта традиция? Демократия не свалилась на нас из ниоткуда в 1948 году. Ее институциональные корни были глубоко заложены в сионистском движении за десятилетия до того, как у нас появилась территория или суверенитет. Уже на Первом сионистском конгрессе в Базеле в 1897 году был установлен руководящий и крайне редкий для национально-освободительного движения принцип: решения принимаются путем демократического голосования, как в случае с бурным «Угандийским делом». Ишув (еврейское население) в Эрец-Исраэль также проводил активные избирательные кампании в Собрание представителей. С созданием государства мы «встали на ноги» с функционирующей политической системой, разнообразными низовыми партиями и общественностью, которая по привычке вовлечена в политическую жизнь.
