«Мне нравится, что время здесь остановилось. Когда я приезжаю в Тель-Авив, там сплошной хаос»

Что делать с минусом на счету, сколько платить за квартиру и какую мечту удалось осуществить в тени войны? Люди со всей страны откровенно рассказывают о своей жизни до и во время войны. На этот раз: семья Вайсбитан, кибуц Афиким. На фото: Хен (37 лет), Матан (35 лет), Ори (11 месяцев).

Жизнь в кибуце

Жилье? Двухкомнатная квартира в аренде. Платят 4000 шекелей плюс 1000 шекелей общинных налогов. Хен: «Мы собираемся построить здесь дом и взять ипотеку». Вайсбитан? Хен: «Моя фамилия Вайс, а у Матана — Битан. Мы решили объединить обе фамилии в одну». Афиким? Хен: «Я родилась здесь и уехала. Жила в Иерусалиме, получила степень в Еврейском университете, там мы и познакомились. Моим хобби всегда была кухня. Я делала сыры на молочном заводе в Афиким до учебы, но думала, что это не профессия, и мой интеллектуальный порыв взял верх. Но я скучала. В Иерусалиме нет молочного завода, поэтому я начала работать на кухне ресторана «Чакра», это отличный ресторан».

Матан: «Я родился в Акко, вырос в кибуце Гешер-ха-Зив и приехал учиться в Иерусалим. В первый же день мы сели рядом и сначала были хорошими друзьями. Только в последний год стали парой. Она меня «подстрелила»». Хен: «Я помню это наоборот».

Берлинский опыт

«Чакра»? Хен: «Я работала на кухне и на этом этапе поняла, что это то, чем я хочу заниматься, и хотела попробовать себя в высокой кухне за границей. Матану это очень подошло». Матан: «Я работал в рекламе и хотел испытать жизнь за границей, и если возвращаться, то по собственному выбору, хотя в тот момент мы еще не знали, что произойдет. Целью был Берлин».

Берлин? Хен: «Мы приземлились в разгар коронавируса, во второй локдаун, в октябре, без каких-либо связей». Матан: «Я искал что-то в хайтеке и не думал, что с ноября, перед праздниками, не с кем будет разговаривать». Хен: «Мы искали работу каждый в своей сфере, но ресторанная сцена была мертва. В течение нескольких месяцев мы гуляли по городу, пробовали все, что могли, все, что было открыто. Туристов не было, никто не путешествовал. Город был пуст, и все было для нас. Пять месяцев мы жили на сбережения, и я поняла, что нужно снизить ожидания, и начала работать в разных пекарнях». Матан: «Через несколько месяцев меня приняли в стартап в сфере искусственного интеллекта, еще до того, как начался хайп».

Возвращение домой

Пекарни? Хен: «Через несколько месяцев в пекарнях рестораны начали возвращаться к жизни, и я пошла работать к шеф-повару Галю Бен-Моше в ресторан «Призм». Это ресторан со звездой Мишлен. Я начинала как кондитер и дошла до су-шефа. Это была отличная школа. В какой-то момент мы начали задумываться о детях и о том, где мы хотим, чтобы это произошло, и я почувствовала, что Берлин не может быть моей последней остановкой. Это потрясающий город, но я чувствовала, что у меня нет времени и что я созрела двигаться дальше. 7 октября стало катализатором, который заставил нас понять, что нужно возвращаться. Ты выходишь из дома, все ведут себя нормально, мир идет своим чередом, а когда возвращаешься домой, ты в трауре, застывший и не можешь отойти от телевизора. Этот разрыв был тяжелым, и ты понимаешь, что это не твой дом».

Матан: «На работе были программисты и менеджеры по продукту из таких стран, как Египет. Мы дружили и вместе играли в футбол, а потом вдруг видишь, что все в соцсетях против Израиля. Я начал чувствовать это в повседневной жизни и хотел вернуться».

Хен: «После того как я ушла из ресторана, я осуществила мечту о туре по Европе». Тур? Хен: «Мы купили машину, Матан работал удаленно, и мы ездили по молочным фермам в Швейцарии, Франции и Нидерландах. Это была мечта. Все открывали двери и принимали меня из-за моего опыта в мишленовском ресторане. В процессе я начала представлять, как возвращаюсь домой и делаю что-то из местного сырья. И мы вернулись. Люди спрашивали меня, почему мы вернулись, и я пыталась объяснить им, что это нерационально. В рациональном споре Германия победила без проблем. Уровень жизни там намного выше, ты можешь позволить себе больше, есть декретный отпуск 14 месяцев и доступное жилье. Было все, но сердце было здесь. И мы вернулись в кибуц Афиким».

Новые горизонты

Кибуц? Матан: «Мне нравится это место и то, что время здесь немного остановилось. Когда я приезжаю в Тель-Авив, там сплошной хаос. Нам хорошо растить ребенка в кибуце. Это наше место, но что касается государства, мы хотим, чтобы здесь было иначе, и мы здесь не любой ценой. Нам важно, чтобы наш ребенок рос в либеральной стране, которая заботится о тех, кто вносит вклад».

Что делаете сегодня? Матан: «Я занимаюсь маркетингом в стартапе, который разрабатывает программное обеспечение для квантовых вычислений, это следующее большое дело. Потенциал — огромная вычислительная мощность, и мы хотим стать Microsoft, операционной системой квантовых вычислений. Три раза в неделю я езжу в Тель-Авив рано утром и возвращаюсь в девять-десять вечера. Есть цена, когда живешь на севере».

Хен? «Я шеф-повар ресторана «Ротенберг» последние два года. Когда я вернулась в Израиль, Ихар, который был владельцем и шеф-поваром ресторана, был болен, мы с его женой Хилой сблизились, я начала руководить кухней и выпустила новое дегустационное меню из 12 блюд, основанное на сезонных продуктах из сада ресторана и местном сельском хозяйстве. «Ротенберг» — это особое место, которое затрагивает связь между культурой, сельским хозяйством и кухней. Ихар скончался полтора года назад, и Хила решила закрыть ресторан в декабре этого года и начать с чистого листа, потому что сколько бы хороших вещей ни происходило в «Ротенберге», чего-то не хватает. Это смелое и правильное решение. Так что сейчас мы проводим последние обеды до конца года. Я разрабатываю что-то свое в сфере сыров и хлеба, что я так люблю. Я также решила строить профессиональную жизнь вокруг личной, а не наоборот».