Я пошел в политику, чтобы стены не рухнули снова | Двир Карив

Авишай Бен-Хаим и ему подобные — одна из главных причин моего прихода в политику. Не потому, что они хотят разрушения израильского общества. Некоторые из них даже убеждены, что они исправляют и стремятся к единству. Но именно здесь кроется идейный диссонанс: говорят об исцелении и в то же время делят нас на лагеря, на племена, на угнетателей и угнетенных, на «первый» и «второй» Израиль.

Были разрывы, дискриминация и несправедливость, которые нельзя вычеркивать из истории. Некоторые из них существуют до сих пор. Но тенденция ясна: разрывы сокращаются, идентичности смешиваются, семьи соединяются. Большинство из нас давно принадлежат к «третьему» Израилю. Израильскому, живому, сложному. Смесь общин, религиозных и светских, правых и левых. Страна, где дети женятся вместе, служат вместе, воюют вместе, получают ранения вместе и, к нашему сожалению, хоронятся вместе. Когда я вижу утверждения, что те, кто пал в бою, принадлежат к определенной общине, это переворачивает мой день и ночь. Как смеют так говорить? Когда приходят те, кто снова вскрывает тонкие швы израильского общества, это выводит меня из себя.

Десятилетиями я занимаюсь экстремизмом и идеологическим насилием. Я усвоил, что насилие почти никогда не начинается с пистолета. Перед ним приходят слова. Приходит маркировка противника. Приходит делегитимация. Приходит ощущение, что твой лагерь настолько прав, что другая сторона — это уже не соперник, а враг.

Как человек, который в ту страшную ночь видел черноту в глазах и улыбку на лице убийцы премьер-министра, спустя часы после того, как Рабин был застрелен, я знаю, насколько опасен попутный ветер для идеологического насилия. Убийца — тот, кто нажимает на курок, и он несет ответственность за свое деяние, но он не действует в вакууме. Экстремизм нуждается в атмосфере, где поступок уже не является абсолютно отвратительным, где есть те, кто понимают, оправдывают или дают ощущение поддержки. Не просто так убийца сказал, что ему было бы трудно убить Рабина без ощущения попутного ветра. Также Амир и другие прояснили важность ощущения идеологической поддержки.

Наша история полна предупреждений. А мы все еще не учимся. При разрушении Первого Храма пали стены. После этого остались немногие, во главе с Гедалией бен Ахикамом. Его предупреждали, что Бен-Натания, еврей из царского рода, намерен убить его. Гедалия не хотел верить. Ему было трудно представить, что еврей восстанет на брата своего и убьет. Бен-Натания убил его, и разрушение было завершено. Поколения спустя Рабина также предупреждали о возможности того, что еврей убьет его. Он тоже с трудом верил и отказывался надевать бронежилет. А потом пришел убийца с ощущением попутного ветра и вонзил две пули в его спину.

Во времена Второго Храма мы вели внутренние войны, пока враг стоял за стенами. Сожжение амбаров стало страшным символом народа, теряющего свою силу изнутри, пока враг ждет снаружи.

И да, также накануне 7 октября. Мы были на пике внутреннего раскола. Даже в Йом-Кипур евреи ссорились с евреями из-за молитвы. Полная противоположность «живи и давай жить другим». А потом были прорваны заборы. В тот страшный день я потерял трех учеников, а с тех пор еще четверых. Поколение героев без объединяющего руководства. ХАМАС несет ответственность за резню. Мы несем ответственность за то, чтобы учиться и исправлять.

Это одна из главных причин, по которой я пошел в политику. Без «живи и давай жить другим» нас здесь не будет. Когда внутренний раскол углубляется, враг снаружи распознает слабость и пытается использовать ее.

Я присоединился не для того, чтобы победить другое племя и не для того, чтобы добавить еще один лагерь к существующим, а чтобы объединять. Нужно восстановить Израиль. Наш дом. Можно спорить о безопасности, экономике, религии и государстве, праве и границах, но помнить, что после спора мы должны продолжать жить здесь вместе. Я искал дом, который демонстрирует стабильность и израильское желание жить вместе. Дом, который разъясняет важность единства наряду с равенством в бремени безопасности, экономическом и социальном. Дом, во главе которого опытный человек, с достижениями, который умеет вести в бурных водах. Это не время для неопытного капитана или нового дома.

Месяц Элуль приближается. Время самоанализа, исправления и просьб о прощении. После него Йом-Кипур, а вскоре после него придет час политического выбора. И тогда нам придется начать восстанавливать Израиль.

Не нужно соглашаться во всем. Нужно перестать думать, что путь к победе лежит через подчинение наших братьев. Наша история преподает простой, резкий и пугающий урок: когда внутренние стены трескаются, в конечном итоге падают и внешние стены.

Я пошел в политику, чтобы сделать все возможное для предотвращения следующего падения. Потому что мы обязаны отстроить Израиль заново, как наш дом. Дом сильный, мощный и единый. Аминь.

Двир Карив, партия «Наш дом Израиль». Служил в Шабак около 23 лет, большую часть времени в отделе по борьбе с неарабским терроризмом, отвечал за информацию и разведку в расследовании убийства Рабина. Автор бестселлера «Ицхак» об убийстве, педагог и лектор по ценностям демократии.