Как аятоллы убивают Иран

В то время как мы измеряем угрозу аятолл количеством центрифуг или баллистических ракет, настоящее оружие «судного дня» этого режима бьет по иранскому народу с силой, многократно превосходящей любой ракетный залп: это отчаяние. Ничто не свидетельствует яснее о том, что борьба против аятолл — это борьба против абсолютного зла, чем то, что они сотворили с самими иранцами.

Примером служит Моджтаба Пормохсен, иранский писатель, поэт и журналист в изгнании — никак не связанный с сыном Хаменеи, носящим то же имя, — родившийся в городе Решт в 1979 году. После блестящей карьеры он покинул страну ради Лондона около семи лет назад и стал одним из самых узнаваемых голосов оппозиции. Десятки миллионов иранцев слушают его каждый день. Тем не менее, не анализ Пормохсена является лучшим аргументом против власти аятолл, а выбор, который сделал он и люди его поколения. Будучи выходцем из семьи с пятью детьми, Пормохсен холост и не имеет детей. По собственному выбору.

«Только через два года после переезда в Лондон я впервые подумал в положительном ключе о рождении детей, — рассказывает он. — Рождение ребенка в мире, который создали аятоллы, казалось безумием». Выбор Пормохсена — это не анекдот, а пугающее социальное явление. В начале недели стало известно, что Иран зафиксировал исторический антирекорд: годовое число рождений впервые с 1960 года упало ниже 900 000. Для сравнения, в начале восьмидесятых, сразу после прихода аятолл к власти, число рождений превышало 2 миллиона в год.

Крах уровня рождаемости в Иране беспрецедентен: с 6,5 детей на женщину до 1,35 всего за сорок лет. Власть аятолл не уничтожила десятки миллионов иранцев физически, но отчаяние, посеянное ими в великой цивилизации с тысячелетней историей, заставило этот гордый народ фактически предпочесть уход из жизни. Режим пытается бороться с этим: на демонстрациях устанавливают будки для знакомств, а по указанию верховного лидера власть организует массовые свадьбы за свой счет. Неудивительно, что эти усилия провалились, ведь проблема глубже экономических стимулов — над жизнями иранцев висит тень авторитарной, капризной и коррумпированной власти, лишающей саму жизнь всякого смысла.

Следует отметить, что крах иранской рождаемости был гораздо более стремительным, чем на Западе. В то время как в Европе и Азии падение стало побочным эффектом роста качества жизни, иранцы под властью аятолл стали беднее, и несмотря на это — перестали рожать детей. Фактически, среди двадцати стран, наиболее похожих на Иран по уровню дохода на душу населения (такие как Филиппины, Марокко, Шри-Ланка и Боливия), уровень рождаемости в Иране — самый низкий.

Чудесным образом соперник Ирана по другую сторону баррикад, Израиль, является страной с самым высоким уровнем рождаемости в развитом мире. Число детей на израильскую семью составляет около трех, и даже за вычетом ультраортодоксального населения этот показатель почти на целого ребенка выше, чем в любой другой стране с аналогичным уровнем богатства. Мы можем спорить и ссориться друг с другом бурно, порой до ненависти, утверждая, что оппоненты пытаются сделать Израиль похожим на Иран. Но несмотря на это — а возможно, и благодаря этому — в самом личном и великом решении, которое принимает человек, мы снова и снова голосуем за жизнь, создавая семьи, которые продолжат еврейскую и израильскую династию.

Борьба между Израилем и Ираном — это не просто геополитическая борьба между народами. Это борьба между несостоятельной властью, приносящей тьму и смерть в каждый уголок Ближнего Востока, куда она вторгается, и государством, которое не только полно жажды жизни, но и создает ее, любя жизнь больше, чем любое другое государство на Западе. Мы еще не знаем, как закончится эта титаническая борьба, но мы можем поднять голову: побеждая эту власть, мы боремся не только за наше спокойствие, но и за истину и свободу. За свободу Израиля, Ирана и всего Ближнего Востока.