Как не заканчивают войну

Войны обычно завершаются подписанием соглашений, прекращением огня или объявлением победы. Однако порой они не заканчиваются лишь потому, что военное руководство решило прекратить боевые действия. Они завершаются тогда, когда политическая и общественная цена продолжения конфликта становится непомерно высокой. Поэтому лидеры демократических стран обязаны заранее продумывать, как сбалансировать это деликатное уравнение, и держать «в ящике» нарратив победы, который трансформируется параллельно с ходом войны, либо аргументированное объяснение того, почему окончание боевых действий стало лучшим выбором из всех возможных.

Этот баланс сложен для любого современного лидера, и задача усложняется, когда две демократические страны решают воевать сообща, как США и Израиль. Данный вызов требует глубокого осмысления, поскольку будущая стабильность обеих стран теперь зависит от способности управлять этим общим балансом. Президент США и премьер-министр Израиля должны координировать не только военные шаги, но и сам финал войны. Ведь войны заканчиваются не только на поле боя — они завершаются в сознании общественности. Нарратив победы порой важен почти так же, как сама победа.

Этот вызов особенно труден, когда две демократии сражаются с одним врагом, но по разным причинам, как это происходит сегодня в случае США и Израиля против Ирана и его сателлитов. Соединенные Штаты и Израиль ведут борьбу с одним противником, но не ведут одну и ту же войну. Для Израиля опасность носит экзистенциальный характер. Для США угроза является стратегической, экономической и геополитической, но не экзистенциальной. Эта разница гораздо существеннее, чем принято считать.

Для Вашингтона победой может стать уничтожение ключевых ядерных объектов, снижение угрозы баллистических ракет, восстановление сдерживания и избежание затяжного конфликта. Для Израиля победа — понятие более широкое: это долгосрочная безопасность, ослабление региональных сателлитов Ирана, удаление «Хезболлы» от северной границы и гарантия того, что Иран не сможет восстановить свои ядерные или ракетные программы в ближайшие годы. Этот разрыв существует не только между правительствами, но и между американским и израильским обществом.

Американцы склонны измерять победу вопросами: вернутся ли солдаты домой, будет ли война короткой, улучшится ли экономическая ситуация и удалось ли избежать повторения сценариев Ирака или Афганистана. Израильтяне меряют победу иначе: перестали ли ракеты падать на города, могут ли дети спать без звука сирен, предотвращена ли следующая война с Ираном и его прокси, особенно с «Хезболлой» и Хамас, и устранена ли ядерная угроза.

Эти различия уже проявляются в публичных заявлениях. Американские лидеры говорят о том, что военные цели в основном достигнуты, в то время как израильтяне продолжают жить под обстрелами «Хезболлы» на севере, атаками из Йемена на юге и под постоянной угрозой иранских ракет. Возникает сложная стратегическая коллизия: что произойдет, если США объявят о победе над Ираном, а Израиль все еще будет находиться под огнем? Что будет, если Вашингтон захочет завершить войну, а Израиль посчитает цели недостигнутыми? Войны, ведущиеся союзниками, редко рушатся из-за военных разногласий — они рушатся из-за политических противоречий и споров вокруг нарратива.

Существует и политическое измерение, которое нельзя игнорировать. Если американский президент объявит о победе, а Израиль будет выглядеть как сторона, не поддерживающая это заявление, это создаст неловкость в Вашингтоне, которая может быстро превратиться во внутриполитическую тему в США. Израиль должен быть осторожен, чтобы не выглядеть как игрок, подрывающий позиции американского президента, оказывавшего ему поддержку. Нельзя забывать: в случае окончания войны соглашением, Израиль будет остро нуждаться в американских гарантиях, надзоре и обеспечении соблюдения любых договоренностей.

Более того, у американского президента обычно есть лишь один нарратив окончания войны — «великая победа» для США и их союзников. Параллельно Израиль сталкивается с внутренним давлением. Страна приближается к предвыборной атмосфере, а в израильской политике существует долгая традиция оппозиционных партий заявлять, что правительство не достигло целей войны. Политическая критика — часть демократии, но она может нанести стратегический ущерб, если формирует международное восприятие успеха кампании. Вопрос о том, сумеет ли израильское руководство проявить «ответственную свободу слова», остается открытым.

Так создается опасный стратегический треугольник: американская политика, израильская политика и цели войны сталкиваются в момент ее завершения. Если война закончится с разными определениями победы в Вашингтоне и Иерусалиме, стратегические вызовы будет крайне трудно преодолеть. Если израильские политические месседжи будут использованы внутри американской политики для утверждения, что война провалилась, стратегический ущерб может повлиять даже на промежуточные выборы в США.

Следовательно, США и Израилю нужна не только военная координация, но и координация нарратива. Война должна закончиться с общим определением победы и общим объяснением для обоих народов. Она должна завершиться, когда Вашингтон и Иерусалим стоят плечом к плечу, а не объясняют две разные войны. Эта война закончится правильно только в том случае, если «история» ее результатов будет полностью согласована обеими странами. Если же этого не произойдет, война на самом деле не закончится, она лишь перейдет в другую стадию, и Израиль может обнаружить, что остался один справляться с последствиями.

Джефф Кан — эксперт в области кампаний по формированию сознания и безопасности.