Как превратить катастрофу в «лимонад»
Политики, у которых нет иного плана, кроме слепого следования указаниям Биньямина Нетаниягу, продолжают игнорировать запросы измученного народа на ответственность и определенность. Вместо признания ошибок они выстраивают систему перекладывания вины, превращая трагедию 7 октября в инструмент политических манипуляций.
Рецепт прост: реальность с БПЛА над Ливаном мы заменим танцами в Эйлате, а затем добавим «Ликудиаду». В катастрофе 7 октября обвиним предшественников, тщательно перемешаем и разогреем до нужной температуры, пока не получим «Асониаду» (катастрофиаду). К наследию Беннета и Лапида добавим щепотку AI и арабского фактора — получится «Зубуриаду». Короче говоря, из лимона мы приготовим лимонад. Только не будьте «Хамуциадой» (кислятиной).
Когда Мики Зоар утверждает, что катастрофа 7 октября назревала при другом правительстве; когда депутат Кнессета Амит Халеви возвращается в прошлое и заявляет, что соглашения Осло привели к резне; когда Бецалель Смотрич называет создание правительства с участием Мансура Аббаса худшим событием, чем 7 октября; когда Ави Дихтер и Мири Регев называют передачу морских территорий Ливану при Лапиде и Беннете «величайшей катастрофой», чтобы скрыть собственные провалы; когда Идит Сильман открывает рот — какова их истинная цель? Ответ ясен: это попытка размыть ответственность, скрыть правду и избежать создания следственной комиссии. Это бегство от необходимости исцеления народа.
Глядя на них, задаешься вопросом: эта компания, у которой нет реального плана, кроме «Нетаниягу приказал — Трамп решил», помнит ли она, что здесь живет измученный народ, который уже два с половиной года ищет определенности, ответственности, признания и защиты? Неужели действительно можно говорить всё что угодно? Есть ли хоть одна тема, которая не стала бы объектом лжи? Если в суде всё подсудно, то здесь всё — блеф?
И спрашиваешь себя: как эти люди живут с тем, что только что произнесли? Ведь у них есть семьи, дети, которые с улыбкой встречают их дома. У них есть они сами. Боже, у них есть они сами.
Присяга. Когда формировалось последнее правительство, мы верили, что члены коалиции будут служить нам. Это ведь и есть суть присяги. Этого не произошло. В экзистенциальные дни после 7 октября мы были уверены, что они отбросят частные интересы, выделят бюджеты, призовут бойцов и проголосуют за то, что правильно и необходимо народу. Но этого не случилось.
А теперь, на закате каденции, когда ясно, что многие из них не войдут в следующий состав правительства, можно ли ожидать появления праведников, которые найдут путь к протрезвлению и встанут на сторону народа? На сторону истины. Но этого не происходит. Напротив, что мешает им перестать служить господину, который уже сигнализирует, что закончил их использовать?
Они протрезвеют. Это неизбежно. И они пожалеют о своих словах, даже если не признаются в этом публично. Это случится, когда они поймут, что ущерб от лжи превышает ущерб от правды. Даже у Йоава Галланта и Цахи Ханегби плотину прорвало в один миг — сразу после того, как их выбросили из системы. Только тогда «падает жетон», и всё проходит перед глазами: молчание, жертвенность, самоаннулирование. Можно предположить, что серьезные люди в запасе, такие как Дихтер и Баркат, однажды проснутся. Это будет момент освобождения. Нас ждут часы исповедей, и вряд ли мы будем злиться. Общественность склонна прощать тех, кто протрезвел.
Проблема в том, что в этой политической теории игр благо государства не является частью уравнения. Игроки действуют, исходя из стимулов личной выгоды и убытков. Они включают свет, когда им больше не нужно служить тьме. Когда требуется обратный билет в мейнстрим. Когда правда снова становится просто правдой, а не «Амитиадой» (правдиадой).
