Как СМИ бросили бойцов «подразделения 100»

Есть моменты, когда истина выходит на свет, но делает это слишком поздно, в режущей слух тишине, после того как ущерб уже нанесен и не подлежит исправлению.

Решение главного военного прокурора Итая Офира фактически оправдать бойцов «подразделения 100» по делу Сде-Тейман, наряду с однозначным определением, что в известном видеоролике невозможно увидеть никаких свидетельств изнасилования, является именно таким моментом. И чтобы добавить грех к преступлению в этом моральном абсурде, выяснилось, что тот самый террорист «Нухбы», на основании показаний которого была разрушена жизнь бойцов, был переправлен обратно в сектор Газа. Непостижимый разрыв между огромным медийным резонансом моментов задержания — тех самых военных полицейских в масках, штурмовавших базу, будто речь шла об оплоте террора, — и относительным молчанием, с которым был встречен крах дела, обнажает одну из самых глубоких и опасных проблем в Израиле в дни войны: разрушительную связь между СМИ, политикой и системой военной юстиции, потерявшей компас. С самого первого момента истеблишментные СМИ в Израиле функционировали не как сторожевой пес демократии, а как полевой суд в прайм-тайм.

Утекшее видео с камер наблюдения, которое было размытым, скрытым пластиковыми щитами бойцов и лишенным всякого четкого контекста, превратилось в студиях в «золотую улику».

Комментаторы, журналисты и ведущие соревновались между собой, кто больше ужаснется, кто использует более жесткие слова и кто быстрее поспешит осудить бойцов за «групповое изнасилование террориста ХАМАС». Базовый журналистский скептицизм? Презумпция невиновности? Вопросы о достоверности слов террориста, участвовавшего в резне? Все это было выброшено в мусорную корзину в угоду заранее определенному нарративу.

Но почему СМИ так поспешили осудить своих собственных бойцов в разгар войны за выживание? Ответ кроется в политико-правовой-медийной связи. Дело «подразделения 100» родилось не в вакууме. Оно служило глубоким интересам кругов в юридической и политической системе, которые стремились послать сигнал миру, и особенно трибуналам в Гааге: «Посмотрите на нас, мы правовое государство, мы арестовываем и расследуем действия наших солдат на предмет военных преступлений, не вмешивайтесь». Израильские СМИ (в большинстве своем) с энтузиазмом приняли эту линию.

Для части медийной элиты обличение бойцов стало демонстрацией морального превосходства. Бойцы «подразделения 100» — резервисты, оставившие дом, семью и работу, чтобы охранять самых опасных архиубийц в мире, — были принесены в жертву на алтарь международных связей с общественностью Израиля. СМИ служили мегафоном для тенденциозных утечек из материалов расследования, раздували историю об «изнасиловании» и создавали делегитимацию любому, кто осмеливался задавать вопросы или требовать справедливого процесса.

Теперь, когда пыль оседает, открывается масштаб позора. Главный военный прокурор очищает стол от ошибочных юридических концепций и устанавливает то, что любой непредвзятый глаз видел с самого начала: видео не доказывает изнасилование, а применение силы было осуществлено в рамках попытки усмирить буйствующего террориста, который сопротивлялся обыску. Но где извинения? Где гигантские заголовки, провозглашающие «Мы ошиблись»? Ни один комментатор не поплатится своим креслом, ни один ведущий не склонит голову в стыде.

Трагедия «подразделения 100» — это пятно на совести израильских СМИ. Бойцы, чье доброе имя было растоптано, семьи, прошедшие через ад, и армия, получившая охлаждающий сигнал: система не поддержит вас.

Тот факт, что сам террорист был отпущен обратно в Газу, в то время как бойцы были вынуждены сражаться за свою невиновность и свободу, является квинтэссенцией морального банкротства тех, кто вел это дело и освещал его общественности. Общество, желающее жить и сражающееся за свое существование против жестоких врагов, не может позволить себе СМИ, которые действуют как исполнительный орган политических повесток за счет своих бойцов. Раскрытие истины новым главным военным прокурором — важный шаг, но он не залечивает рану. Пришло время для острого медийного самоанализа — до следующего полевого суда.

Д-р Нисим Кац — эксперт по коммуникациям и политике.