Как свергают режим?
История учит, что не существует прецедентов слома общественного морального духа исключительно с помощью воздушных бомбардировок. Это не сработало в нацистской Германии, и, возможно, из этого можно извлечь уроки применительно к Ирану.
Всем, кто задается вопросом — с гневом или изумлением — где же те толпы, которые должны были наводнить улицы Ирана и свергнуть ненавистный режим аятолл, я предлагаю прочитать новую книгу историка, мыслителя, исследователя Востока и журналиста Яна Бурумы «Остаться в живых, Берлин 1939–1945». Книга вышла на английском языке в этом месяце в издательстве Penguin. Одна из предыдущих работ Бурумы, «Год ноль: история 1945 года», была переведена на иврит Амноном Кацем десять лет назад.
Бурума, выходец из смешанной христианско-маронитской (по отцу) и еврейско-немецкой (по матери) семьи, с микроскопической точностью описывает повседневную жизнь в нацистском Берлине в годы Второй мировой войны, вплоть до краха и поражения. Мой личный вывод из прочтения его захватывающей книги: поддержка берлинской общественностью режима Гитлера, Геббельса, Геринга, Гиммлера и Эйхмана была относительно низкой с самого начала войны, ослабла в последний её год, но не переросла в активное сопротивление, а сменилась депрессивным безразличием и смирением с судьбой. Немецкий нацистский режим не пал под давлением масс протестующих, а бомбардировки Германии союзниками не укрепили силы сопротивления — по всей видимости, они их лишь ослабили.
В конце ноября 1944 года, когда скорое поражение нацистов было уже очевидно всем, министр пропаганды Йозеф Геббельс посетил заснеженные и заблокированные улицы Берлина и испытал прилив симпатии и энтузиазма со стороны прохожих. После объятий и поцелуев, рассказывает Бурума, Геббельс записал в своём дневнике: «Моральный дух населения Берлина просто великолепен». Три месяца спустя, в феврале 1945 года, «900 американских гигантских бомбардировщиков ("Летающая крепость") в сопровождении 600 истребителей начали сбрасывать на центр Берлина более 2260 тонн взрывчатки». Массированная бомбардировка превратила улицы города в руины, но, к разочарованию командиров американских эскадрилий, не подтолкнула и не мобилизовала массы на восстание против режима. В том числе потому, что среди напуганной толпы сновали эсэсовцы и специальные карательные отряды, прочесывавшие общественное и личное пространство в поисках уклонистов, дезертиров и, прежде всего, противников режима. Многие берлинцы сотрудничали с ними, особенно после неудачной попытки покушения на Гитлера в августе 1944 года, после которой были казнены около десяти тысяч немцев.
Единственными признаками гражданского сопротивления нацистскому режиму были немногочисленные надписи «Нет!», тайно нанесённые на стены разрушенных зданий. «Маленький жест неповиновения», — замечает Бурума. Когда в апреле 1945 года советская Красная Армия начала «решающую битву за Берлин», нацистскому режиму всё ещё удавалось выставить против неё — на верную смерть — 40 тысяч солдат Вермахта и 70 тысяч «гражданских добровольцев». Массового отказа от службы зафиксировано не было.
Было написано множество философских и исторических книг о том, как и когда фанатичные тоталитарные движения, такие как нацизм, большевизм и хомейнизм, захватывают власть. Однако не хватает трудов по противоположному вопросу: как и при каких обстоятельствах они её теряют. У Бурумы есть просвещённое замечание по этому поводу: «В современной истории нет примеров, — пишет он, — слома общественного морального духа только посредством террора воздушных бомбардировок».
Основываясь на подобных уроках истории, те, кто давал рекомендации, советовали правительству Израиля принять в нынешней войне против Ирана новую тактику: в одностороннем порядке прекратить бомбардировки по окончании широкой и успешной кампании по ликвидации верхушки режима и сосредоточиться на отражении иранских ракетных атак на Израиль. Чистое небо Тегерана без израильских ВВС, говорили авторы рекомендации, поспособствует смене режима. Продолжение бомбардировок, предупреждали они, отдалит перемены и, возможно, даже сорвёт их. Рекомендация не была представлена лицам, принимающим решения на правительственном уровне, и не была ими принята, не только потому, что новая книга Бурумы ещё не была прочитана. По всей видимости, именно президент США Дональд Трамп решил в момент написания этих строк подвергнуть её практическому испытанию.
