Как вернуться к жизни, где парковки предназначены для машин
Мы оказались в мире, где глобальные войны сводятся к самым личным вещам: качеству сна, звуку мобильного телефона и вечерним пробкам. Выяснилось, что судьбоносные решения принимаются не в наших кабинетах, а где-то далеко, и что историческая миссия Биньямина Нетаниягу зашла в тупик.
Разрыв
Оглядываясь назад, понимаешь, насколько нелепыми мы выглядели, споря из-за демонстраций на площади Бима. Кто-то протестовал, кто-то злился на протестующих — всё это не имело никакого значения. Ведь Биньямин Нетаниягу, а значит, и Государство Израиль, не были ключевым фактором в прекращении войны. «Она продолжится столько, сколько потребуется», — заявлял премьер-министр, хотя нити управления давно были не в его руках.
Какая пропасть пролегла между его громогласными декларациями и реальностью. Между обещаниями «устранить экзистенциальную угрозу», «изменить лицо Ближнего Востока» и риторикой о «народе-льве» или «народе-драконе» — и тихим финалом, который был продиктован другими игроками за тысячи километров отсюда. Временное соглашение, последствия которого для нашей повседневной жизни пока туманны. Громкие исторические слова сменились неопределенностью, а чувство национальной мобилизации — горечью. Мы узнали, что цели войны, за которые мы сражались изо всех сил, оказались совсем иными — будь то освобождение Ормузского пролива или создание «Стены Плача 2026 года». Только напомните нам, где это на карте.
Расследование
Народу, который готов на такие жертвы, армии, проявившей столько мужества, и жителям приграничья, проявившим невероятную стойкость, — всем нам положено больше. Нам нужны реальные политические достижения, основанные на военных успехах, а не пустые хвастовства, игры слов для электората или взаимные обвинения. Нетаниягу изобрел собственный формат завершения войн. Он опасался действовать политически в Газе, чтобы создать новую реальность, и в итоге оказался нерелевантен при заключении нынешнего перемирия.
Следственная комиссия, когда она будет создана, должна будет заниматься не только событиями 7 октября, но и новыми войнами Нетаниягу. Отсутствием в них четких целей, отсутствием пользы, отсутствием диалога с народом — жителями севера и юга. Способом их начала и невообразимым способом завершения.
Миссия
Так это всё? Этим, по сути, завершается историческая миссия Нетаниягу, длившаяся десятилетиями, — борьба против иранского режима и его ядерной программы? На нынешнем тоне согласия? Трудно строить прогнозы на мирных переговорах в Пакистане. Вы ведь помните, что у первоначального соглашения по Газе тоже должно было быть продолжение? Дональд Трамп — из тех, кто быстро теряет интерес. И в любом случае, его не удастся мобилизовать на еще одну кампанию. И уж точно не Запад.
Что будет с миссией Нетаниягу по ядерному вопросу «на следующее утро»? После провала 7 октября он потерял титул «господин безопасность». Остался иранский режим — истинный враг, но также и удобный инструмент для восстановления политического наследия и подавления критики. А теперь неясно, куда движется жизненный проект Нетаниягу, особенно накануне выборов.
Цивилизация
Что мы будем делать, если тишина со стороны Ирана сохранится? Как снова привыкнуть к миру, где парковки предназначены для автомобилей, а убежища — для хранения велосипедов? Где существует продуктивная вселенная вне «мамада» (защищенного пространства). Мир, где ты понятия не имеешь, как применить накопленные знания — например, что такое «полигон» или как отличить кассетный боеприпас от баллистической ракеты, падающей в море.
Мир, где при всем уважении к злому режиму, стремящемуся к ядерному оружию, цена барреля нефти важнее, а человек в проливе сильнее любого бункеробойного снаряда. Мир, где выясняется, что появился новый ответственный взрослый — какой-то пакистанец со сложным именем. И что войны, какими бы глобальными они ни были, в конце концов нацелены на самые личные активы: часы сна, звук мобильного телефона, пробки вечером в канун праздника. Мир, где, когда действительно хотят продвигать дела, нет иного выхода, кроме как засучить рукава и угрожать уничтожением цивилизации.
