Как выглядит победа

В последние дни вновь звучит вопрос о том, что такое победа и существует ли вообще «абсолютная победа». Что ж, на Ближнем Востоке результат проверяется на утро после окончания активной фазы. Тогда и выясняется, насколько победа абсолютна. На практике можно достичь значительных оперативных успехов, нанести тяжелый удар по врагу и создать сдерживание, но угроза остается, а кампания продолжается в меняющихся формах.

Победа — это накопительный процесс. Она измеряется способностью улучшать ситуацию с течением времени, передавая проблему следующим за тобой в менее сложном состоянии. Это похоже на эстафету, где каждая смена выполняет свой долг перед будущими поколениями. Так произошло, например, в противостоянии с «Хезболлой». Организация накопила огромный арсенал, высокий огневой потенциал, а боевики «сил Радуана» находились в непосредственной близости от границы. В ходе операции «Стрелы севера» Израиль нанес серьезный урон инфраструктуре организации, создал сдерживание на длительный период и улучшил ситуацию с безопасностью.

Это и есть настоящий момент истины — не окончательный разгром, так как его не существует (у террористической организации всегда останутся возможности и намерения нанести нам вред), а изменение реальности. Бывший командующий Северным округом Ори Гордин передал своему преемнику Рафи Мило гораздо более стабильный и сдерживаемый сектор; командир дивизии «Ха-Галиль» бригадный генерал Шай Клаппер передал бригадному генералу Ювалю Гезу улучшенную оперативную реальность. Так же произошло и на тактическом уровне командиров бригад в секторе, полковника Омри Розенкранца и полковника Юваля Мазуза. Так выглядит победа на деле: последовательность малых и средних улучшений, создающих значимый результат, даже если враг все еще существует.

Стратегический смысл ясен. Сторона, которая диктует темп, выбирает время и сохраняет инициативу, — это та сторона, которая управляет кампанией. Израиль доказал это в ходе операции 28 февраля в Иране, нанеся удар в глубине и уничтожив значимые компоненты военного и стратегического потенциала. Это важное достижение в рамках более широкой кампании, которая все еще продолжается.

Раньше было легче идентифицировать победу через один кадр: момент, который концентрирует в себе всю историю. Сегодня это почти невозможно. Все снимается, все документируется, поле боя рассредоточено и растянуто во времени. Вместо одной картины разгрома получается последовательность частичных, а иногда и противоречивых свидетельств. В результате возникает трудность в понимании полной картины, даже когда реальность меняется к лучшему.

Чтобы понять, что изменилось, нужно вернуться к точке отсчета. Утром 7 октября Израиль проснулся в тяжелой реальности на нескольких фронтах одновременно. На юге рухнула оборона, поселения были захвачены, мирные жители убиты и похищены, а государство на долгие часы потеряло контроль над суверенной территорией. На севере стояла «Хезболла» с примерно 150 тысячами ракет и планами по проникновению в Галилею. Параллельно Иран приблизился к ядерному порогу и укрепил региональное сдерживание через сеть своих прокси. Это была опасная картина с глубоким разрывом между нашими возможностями и чувством безопасности. Совершенно очевидно, что в военном отношении мы тогда проиграли.

Именно на фоне этой картины следует измерять нынешнюю реальность. Не на фоне идеала мира без угроз, а на фоне ситуации, в которой врагу удается удивить, проникнуть и действовать в глубине территории Израиля. После операции «Защитная стена» терроризм не исчез, но был создан оперативный контроль, позволяющий предотвращать теракты и управлять угрозой в течение длительного времени. Территория не стала идеально безопасной, но ситуация стала более стабильной.

Таков регион, в котором мы живем. Мотивация уничтожить еврейское государство не исчезнет. Она укоренена идеологически, религиозно и политически. Задача состоит в том, чтобы последовательно действовать против вражеского потенциала: наносить удары по средствам, инфраструктуре, возможностям командования и управления, сохраняя постоянный разрыв. Это ежедневная работа, а не разовое событие. Отсюда вытекает главный урок в отношении Ирана, ХАМАС и «Хезболлы»: кампания непрерывна и требует постоянного давления, которое затрудняет восстановление врага.

Последовательность действий, создающая накопительный износ и сокращающая пространство для маневра, со временем выстраивает превосходство. Это не один момент, подводящий итог всему, а процесс, создающий реальные изменения. В конечном счете проверка проста: получит ли следующее поколение более безопасную реальность, чем та, которую получили мы? Если да, то это и есть победа.

За последние два года произошло глубокое изменение в концепции безопасности. В течение многих лет победа измерялась в основном критерием того, «как долго сохранялось затишье между раундами». 7 октября подорвало это предположение. Тишина может быть обманчивой. Сегодня формируется иная концепция, определяющая победу как способность и готовность устранять угрозы в момент их возникновения, прежде чем они превратятся в неожиданность. Это концепция, которая предпочитает постоянную инициативу ожиданию временного затишья.

Тот, кто ищет «победу» в виде парада в Тегеране или Бейруте, ее не получит. Также разочаруется и тот, кто спешит сделать вывод, что угроза исчезла, и полагает, что можно перенаправить ресурсы с безопасности на другие нужды. Реальность сложнее: смысл победы — не конец угрозы, а изменение ее формы, переход от периода конфликта высокой интенсивности к затяжной реальности трений, восстановления и попыток заново нарастить силу. Это важное достижение, но оно требует отрезвления: здесь не будет момента завершения, а будет открытие новой главы, требующей постоянной бдительности наряду с мудрым управлением национальными ресурсами руководством, которое понимает свою ответственность и за катастрофу, которая едва не случилась, и за надежду, которой две тысячи лет.