Кампания Нетаниягу за широкое правительство: Амит Сегаль и Бен Каспит лицом к лицу
Премьер-министр Биньямин Нетаниягу на пресс-конференции объявил о намерении сформировать широкое национальное правительство, что вызвало бурную реакцию в политических кругах. Амит Сегаль и Бен Каспит проанализировали этот призыв, а также обсудили предстоящие праймериз в партии «Ликуд».
Премьер-министр Биньямин Нетаниягу провел в субботу пресс-конференцию, на которой впервые объявил о своем намерении сформировать широкое национальное правительство. Это заявление взбудоражило политическую систему, вызвав реакцию со всех сторон. Сегодня вечером Амит Сегаль и Бен Каспит высказались как по поводу слов Нетаниягу, так и по поводу праймериз в «Ликуде».
Широкое национальное правительство
Амит: Не так страшен черт — Нетаниягу не произносил слова «единство». Есть фундаментальная разница между широким правительством национального единства и широким национальным правительством. Широкое правительство национального единства — это, например, когда Нетаниягу является премьер-министром, а Айзенкот — министром обороны, и затем они меняются местами в середине срока. Или правительство, где Нетаниягу — премьер-министр в полной мере, но есть значительное представительство другой стороны. Широкое национальное правительство полностью опирается на ультраортодоксов, на Итамара Бен-Гвира, на Бецалеля Смотрича и, конечно, на «Ликуд». Нетаниягу стоит во главе четыре года — и кто хочет, тот присоединяется.
Нетаниягу пытается уловить общественные настроения. В течение десятилетия он говорил: «полностью правое правительство», «кто хочет, проголосует за меня», «мы не сформируем правительство с другой стороной». Сейчас он видит опросы. Тот, кто видел вчера пресс-конференцию, заметил, что Нетаниягу читал текст по бумажке. Это значит, что он подготовил его заранее. Почему на исторической пресс-конференции о соглашении в Ливане он зачитал текст о широком национальном правительстве? Ответ: потому что это то, что показывают опросы — общественность жаждет этого, там находятся те самые восемь-десять мандатов. Это действительно зависит от того, какой опрос смотреть, но есть значительная часть общественности, которая решит исход выборов и которая голосовала за Нетаниягу на последних выборах. Одна из причин, по которой эта аудитория не хочет голосовать за него сейчас, — впечатление раскола.
Нетаниягу пытается получить конкурентное преимущество, потому что Айзенкот и Беннет предлагают не правительство единства, а правительство перемен. Нетаниягу говорит: «Я сделаю этот жест и, возможно, получу их». Получится — хорошо, не получится — перейдем к следующей теме. При этом он призывает к единству, но параллельно ускоряет сделки с ультраортодоксами и продвигает спорные законы.
Бен: Это трагедия, что мы должны обсуждать слова Нетаниягу, ведь мы знаем, что он не произносит ни слова правды. А если и произносит, то краснеет, заикается и давится. Этот человек — лжец, об этом сказал Смотрич — и был прав. Призыв к правительству единства и параллельное продвижение законов не сочетаются. Нетаниягу делает это, потому что не может сформировать никакое другое правительство и хочет удержать власть любой ценой. Он ведь почти сформировал правительство с Мансуром Аббасом.
Нетаниягу понимает, что если он будет говорить правду, у него не будет правительства с блоком. Если бы он действительно хотел единства, он бы сегодня выгнал Гольдкнопфа, когда тот заявляет, что уклонисты приезжают из Тель-Авива. Он бы запретил секретарю правительства отправлять в комиссию по иностранным делам и безопасности письмо с призывом прекратить аресты дезертиров. Он бы принял настоящий закон о призыве, а не закон об уклонении. Он бы сказал Шломо Караи прекратить разрушать независимые СМИ. Он бы не пытался провести закон об общежитиях и уж точно не Основной закон об изучении Торы. Вместо этого он продолжает судебный переворот, который начал в январе 2023 года. Он пытается усидеть на двух стульях: одной ногой в единстве, другой — в расколе. Нетаниягу не объясняет, как он собирается достичь этой цели. Например, если Айзенкот станет лидером крупнейшей партии, согласится ли Нетаниягу заседать под его началом во имя примирения?
Амит: Мы уже усвоили, что размер партии не определяет ничего. Нетаниягу проиграл Ципи Ливни один мандат и сформировал правительство, он также был больше Беннета на 24 мандата, и в конечном итоге Беннет был приведен к присяге в качестве премьер-министра. История заключается в блоковом противостоянии. Меня радует поддержка единства, это популярная вещь, которую хотят люди. Это свидетельствует об изменениях в обществе. Чем лучше это будет работать, тем лучше для страны, чем продолжение распрей и узких правительств. Я не знаю закона, который не был бы спорным. Называть закон «спорным» — это обычно кодовое слово для фразы «закон, с которым я не согласен».
Как только БАГАЦ позволяет себе с наглостью отменять Основные законы — нет никакого смысла ни в чем в законодательстве Кнессета. Единственное, что нужно сделать, — это изменить состав комиссии по выбору судей. Нетаниягу намерен опираться на широкое правительство, основанное на его блоке, чтобы сохранить его. Он платит ультраортодоксам этой валютой. Я думаю, что это оплата в кредит и что это законодательство не пройдет. Через две недели, когда станет ясно, что выборы можно провести только 20 октября, все это законодательство вылетит в трубу.
Бен: Вот идея для неспорного закона. Если бы Нетаниягу, как объединяющий лидер, внес закон о призыве, он не был бы спорным. Кроме ультраортодоксов — все его поддерживают. Он не готов отказаться от своего блока ни ради единства, ни ради широкого правительства. Его блок — это то, что спасает его от страха перед правосудием. У него была возможность после 7 октября. Нет большей катастрофы, к которой премьер-министр может привести свою страну, чем 7 октября. Пришел Яир Лапид и сказал: «Я присоединяюсь сейчас, но без экстремистов». Либерман тоже сказал это. Ганц сделал это вместе с Айзенкотом. Мы видели, чем это закончилось. Это не примиряющий человек. В обществе есть настроения, которые хотят примирения. Вопрос в том — кто тот лидер, который может его принести?
Праймериз в «Ликуде»
Праймериз в «Ликуде» пройдут 4 августа — и Нетаниягу требует 11 броней в первых 40 местах.
Амит: Спин Нетаниягу и организационной комиссии провалился — фактически выяснились границы дозволенного. Нетаниягу хочет 11 броней в первых 40 местах. Если мы примем во внимание, что «Ликуду» не предрекают 40 мандатов, а только 30 реальных мест, то мы говорим о восьми или девяти. Что более интересно, так это то, что Нетаниягу хочет брони прямо в первой десятке, то есть — люди, которые станут следующим поколением руководства в «Ликуде». Интересно будет увидеть тех высокопоставленных деятелей «Ликуда», которые ждали 30 лет — и теперь получат еще одну конкуренцию.
Бен: Это напоминает мне 2006 год, когда Шарон расколол «Ликуд», а Нетаниягу пошел на крах. Он был в упадке и хотел вообще отменить центр «Ликуда» как определяющий орган, поэтому центр выбрал депутатов, так как он был в глубоком кризисе. Это привело Нетаниягу в конечном итоге к 12 мандатам. В конечном счете, это тот же Нетаниягу. Одной рукой он говорит Тали Готлиб: «Жаль, что нет еще многих таких, как ты». Другой рукой он пытается привести других людей, потому что понимает ущерб, который Готлиб и ей подобные наносят «Ликуду» и ему самому. Это закончится совсем другими именами. Вопрос в том, смогут ли они затушевать вкус и результаты того, что «Ликуд» и Нетаниягу причинили нам за последние четыре года.
