Кассетная бомба ненависти: лидеры мнений как зачинщики линча

27 ноября 2022 года, вскоре после выборов, положивших конец короткой жизни «правительства перемен», тогдашний сменный премьер-министр Нафтали Беннет опубликовал колонку в New York Times. По какой-то причине Беннет убедил себя, что читателям американской газеты будет интересно услышать, что его «чудесное» правительство «рухнуло под неустанным давлением и общественным протестом в социальных сетях» и что «мое правительство проделало очень плохую работу по отражению огромного количества ложной информации, распространяемой по всему Израилю в слепом сектантстве».

В этой колонке отсутствовало выражение, которое ассоциировалось с Беннетом в те дни — «машина яда». Этот человек привык обвинять критику в свой адрес не только в падении своего правительства, но и в отравлении дискурса, расколе общества и подстрекательстве народа.

Оглядываясь назад, можно констатировать: отношение, которое на протяжении многих лет получали правительства Нетаниягу и сам Биньямин Нетаниягу, было агрессивным, токсичным, насильственным, грубым и пропитанным ненавистью во много раз больше, чем то, что выпало на долю Нафтали Беннета и его кабинета. Это не мешало ему тогда и не мешает сегодня проповедовать о «машине яда» и с большим пафосом обещать исправить ущерб от раскола и поляризации, которые якобы сеют его противники. Благодаря Беннету, хотя и не только ему, укоренилась ложная аксиома о том, что ненависть распространяется исключительно справа налево, и что справа, в частности в «Ликуде», работает некая «машина яда».

Цунами яда

Я не мог не вспомнить эту упрощенную демагогию на этой неделе, когда гигантское цунами ненависти затопило общественное пространство. И, как ни странно, оно пришло не справа. Оно пришло слева и из глубин блока «только не Биби». А точнее: от тех лидеров мнений и звезд протеста, которые борются вместе с тем же Беннетом за то, чтобы «исправить» Израиль от Нетаниягу и его правительства «пожирателей смерти».

Речь идет о нечистотах, которые стеклись в социальные сети после известия о трагической смерти Шошаны Струк, дочери министра Орит Струк. Все началось с серии постов от имени общественных активистов, самозваных агентов справедливости, которые с уверенностью заявили, что жалобы Шошаны на сексуальное насилие со стороны семьи не расследовались. Некоторые из них даже выразили уверенность, что «нет дыма без огня».

Персонажи, считающие себя моральными авторитетами и пользующиеся медийным статусом, твитили: «Справедливость для Шошаны Струк — надпись была на стене» (Моран Мишель) или решительно заявляли, что «обязаны расследовать» (Швут Раанан). Одна из них даже начала организовывать демонстрацию с требованием вскрытия, «несмотря на то, что есть те, кто пытается этому помешать» (Нава Розилио). Нарциссическая потребность этих людей размахивать пустыми сигналами добродетели оказалась сильнее базового человеческого инстинкта. Она победила необходимость проверить факты, уступив место глубокому желанию очернить тех, кого они не любят.

И как в кассетной бомбе, от этой смертоносной ракеты начали отделяться боеголовки, расширяя радиус разрушения. Под прицел попала ненавистная им министр Орит Струк, а вместе с ней и общество, к которому она принадлежит.

«Событие, которое рассказывает прежде всего о сообществе и секторе, из которого происходит эта высокопоставленная министр», — твитнул Омер Нахмани, бывший пресс-секретарь Яира Голана. «Не удивлюсь», — ответила активистка «Каплан» Лири Борек Шавит тому, кто написал ей: «Она не покончила с собой!!! Педофильская секта убила ее».

«Сексуальное насилие со стороны ее родителей и высокопоставленных лиц в фанатичном сообществе», — дополнила описание лидер протеста, профессор Шикма Бресслер. Чтобы не оставить сомнений, она добавила, что «на пути к превращению Государства Израиль в темную и отсталую религиозную диктатуру они легализуют все: предательство в канцелярии, помощь в контрабанде ХАМАСу, убийство невинных, ритуальное сексуальное насилие». Другими словами, ритуальное насилие — это якобы часть политической культуры правых.

Партнер Бресслер по руководству протестом, Моше Радман Абутубуль, показал, что можно опуститься еще ниже: «Инстинкт — сразу атаковать ее мать, эту мразь, но у меня нет всей информации», — признался он. Это не помешало ему заявить, что «Орит Струк — пожирательница смерти в полном смысле этого слова». Женщина еще не похоронила своего ребенка.

Хотите еще? Вот: «Вы — самый гнилой сектор в мире», — бросила писательница Мэгги Оцри журналисту Яиру Шерки, который пытался внести в дискуссию факты. «Все, что растет на вашей грядке — это исключительно дрянь. Если Бог есть, он хочет умереть из-за того, что вы делаете от его имени».

Все это — лишь верхушка айсберга ненависти, которая, как и любой насильственный линч, основывалась на лживом кровавом навете. Ненависть первобытная, расистская, примитивная — из того типа, что описывают в учебниках истории. Это заразная волна предрассудков, мрачных стигм, ложных обвинений и политического расизма.

Общее у всех упомянутых имен — то, что они являются признанными лидерами мнений, любимцами СМИ и звездами студий. Люди, переполненные собой, на этой неделе разоблачили себя как «полезные идиоты» в лучшем случае или как генераторы ненависти в худшем. И нет, это не единичный случай. Это примыкает к волне антиультраортодоксальной ненависти, к кампании, клеймящей ультраортодоксов как паразитическое меньшинство, и к многолетнему подстрекательству, описывающему Нетаниягу как диктатора, а его сторонников — как «формирующихся нацистов».

---

Угадайте, кто забыл осудить

Нафтали Беннет и другие лидеры «блока исцеления» не удосужились осудить ни организаторов ужасного линча над министром Струк, ни дискурс ненависти в отношении «сектора», к которому она принадлежит. Точно так же, как они не выступили против мутной антисемитской волны в адрес ультраортодоксального общества и никогда не противостояли словесному насилию против Нетаниягу и его министров.

Причина этого прозрачна. Она связана не только с тем, что все упомянутые здесь имена являются важными винтиками для лидеров «блока перемен» в преддверии выборов. Она больше связана с тем, что решительное осуждение их дискурса было бы признанием: каждый пункт кампании перемен — от требования равенства в распределении бремени до борьбы за «спасение демократии» — зиждется на тяжелом заряде ненависти и расизма. И эта ненависть — то топливо, которое движет этим политическим движением. Или, проще говоря: кто на самом деле строит свой политический капитал на «машине яда».