Хватит сетовать: почему стоит сохранять оптимизм в отношении положения Израиля в войне
Ситуация сложная, но тот, кто утверждает, что цели войны должны быть строго предопределены, не учился у Садата. Поведение Дональда Трампа также не должно удивлять: партнеры, отправляющиеся в путь, не всегда продолжают движение в одном направлении. Это подходящий момент для самостоятельного прояснения стратегического курса Израиля.
Я не разделяю мнение экспертов, оплакивающих тяжелое стратегическое положение, в котором оказался Израиль после подписания ирано-американского меморандума о взаимопонимании. Ситуация в целом действительно непростая и бросает вызов Государству Израиль во многих аспектах. Но, глядя на феномен войны с принципиально иной точки зрения, мой взгляд остается оптимистичным.
Критики вновь и вновь объясняют, что при вступлении в войну необходимо прежде всего определить четкие цели и проверить, достижимы ли они. Если цели недостижимы, по их мнению, лучше вообще не начинать войну. Однако наши враги руководствуются иным мышлением при принятии решений о начале военных действий. И нам есть чему у них поучиться.
Что мы узнали от Садата
Например, президент Египта Анвар Садат начал Войну Судного дня со стремлением вернуть Египту весь Синай, осознавая, что его военная мощь не позволяет достичь этой цели. В этом заключался провал израильской разведки, исходившей из логичного утверждения, что, поскольку Садат осознает ограничения своей армии и является рациональным человеком, маловероятно, что он начнет войну.
Иная стратегическая логика, которой руководствовался Садат, гласит: с момента начала войны возникнут новая реальность и новые возможности, и пока мы не начнем, мы не сможем по-настоящему оценить пределы своих возможностей. Эта традиция мышления направляет планирование войны против Израиля всеми врагами, стремящимися к его уничтожению. С этой точки зрения, исходя из модели мышления, которая не является инженерно-физической, следует судить и оценивать реальность, в которой оказалось Государство Израиль за последние три месяца боевых действий.
В момент начала войны ни у политического эшелона, ни у руководства ЦАХАЛ не было уверенности в способности привести к падению режима в результате атаки на Иран. Поэтому свержение режима не было определено в качестве цели войны. Соответственно, были намечены три цели, которые казались достижимыми: нанесение ущерба ядерному потенциалу Ирана, системам баллистических ракет и поддержке Ираном сил прокси. Эти цели были достигнуты лишь частично. И все же, исходя из масштабов военных достижений и понимания феномена войны как сложной системы, порождающей неконтролируемое и непредсказуемое развитие событий, это не означает провал кампании.
Поведение Дональда Трампа
Поведение президента Дональда Трампа в последние две недели, которое здесь воспринимается как предательство Израиля, также не должно было удивлять и, безусловно, не должно оцениваться как израильский провал. Даже в основе партнерства между США и Израилем, которое существовало беспрецедентным образом при вступлении в войну, изначально не было идентичных интересов.
На перепутье, возникшем в результате развития войны, когда президент Дональд Трамп предпочел стремиться к ее окончанию, расхождение интересов между Израилем и США было ожидаемым и понятным. Так часто случается даже с двумя друзьями, которые отправляются вместе в долгое путешествие, а спустя время обнаруживают изменение в желаемом направлении для каждого из них.
Возможность внутри кризиса
То, что происходит с Израилем в эти дни, является возможностью для актуального прояснения его независимого стратегического пути в складывающейся региональной ситуации. Так, например, в вопросе палестинского государства, которое в новых условиях войны следует рассматривать как экзистенциальную угрозу для Израиля, более серьезную, чем ядерный потенциал Ирана.
Если бы война закончилась многообещающим позитивным изменением в Иране, ведущим к долгосрочной региональной стабильности, требование к Израилю совершить еще «один маленький шаг» для закрепления регионального мира могло бы усилиться. Именно тревожный и неопределенный способ формирования соглашения между Ираном и американской администрацией подчеркивает для Израиля его обязанность самостоятельно заботиться о своей безопасности и избегать принятия рисков, зависящих от внешних гарантий.
Это означает, например, не поддаваться на шаги по отступлению, которые нанесут ущерб базовым условиям безопасности, необходимым Израилю для существования в границах, пригодных для обороны. Это независимая точка зрения, требуемая от Израиля также на арене Ливана и Сирии. В условиях перемен, происходящих во всем регионе, в этот час Израилю требуется новый стратегический план, включающий также сферы зависимости от системы связей с США. В этом также кроется возможность для правильного самоопределения перед лицом будущих вызовов безопасности.
